Книга Ленты и ножи, страница 42 – Елена Сокол

Единственное, чему я радуюсь, это наличию у них критического мышления. Они задают много логичных вопросов к сюжетам, и это очень хорошо, ведь человек не должен слепо принимать на веру все, что ему говорят.

Через час я возвращаюсь к себе в спальню, и по моей спине пробегает холодок. Он был здесь! Я понимаю это еще до того, как вижу на столе предметы, которых там не было в тот момент, когда я покидала комнату. Меня накрывает обжигающей волной страха и желания, пронизывающей до костей. Перед глазами огнем вспыхивают воспоминания о его вчерашнем визите – боль, удушье, вожделение, жар дыхания и поцелуй с привкусом крови.

Голова кружится так сильно, что я едва не теряю равновесие.

В груди беспокойно щекочет, в горле пересыхает.

Я ощущаю ужас и радость одновременно.

У меня есть свой сталкер. Это прикольно и в то же время жутко. Я не знаю его имени. Не знаю, кто он и есть ли у него девушка. Я видела его лицо лишь мельком, но он оставил багровые отметины на моей шее. Они словно клеймо – если не прятать под высокий ворот водолазки и не замазывать тональным кремом, кричат о том, что я его собственность и моя жизнь – лишь результат его воли.

Сегодня он следил за мной. Бродил за мной по пятам. Мы обошли весь старый город вместе. Но его подарок подтверждает и то, что он давно следит за мной. С того самого дня. Убийца знает обо мне больше, чем кто-либо другой. Он в курсе моих маленьких секретов и грязных грешков.

Я беру со стола большое красное яблоко и медленно кручу в руке. Такое же я утащила из супермаркета на днях, вымыла в городском фонтане и съела, сидя на скамье недалеко от площади. Мне тогда казалось, что он где-то неподалеку, но я гнала от себя эти мысли. А теперь… Мне даже льстит его внимание. И нравится то, что он меня искушает – именно это ведь символизируют яблоки?

Откусив его, я долго изучаю взглядом второй предмет. Это ножницы. Большие портновские ножницы, видавшие виды и слегка заржавевшие на концах лезвий. Они лежат поверх белых лент – тех самых, что моя мать вплетает по утрам в мои непослушные волосы.

Чего ты хочешь, дьявол? На что ты намекаешь?

Господи, я играю с самим сатаной в аду и молюсь тебе, чтобы ты не дал мне сгореть в его адском пламени.

Боюсь, пламя похоти поглотит мою плоть и сожжет кости дотла. Но чем сильнее я сопротивляюсь, тем быстрее проигрываю. Если покажу ему свою слабость, Боже, он заставит меня страдать. Ты наполнил меня благоразумием и стыдом, а его власть испытывает меня похотью и самолюбием.

Я переполнена фантазиями о нем.

Я жажду того, чтобы он подчинил меня себе, отправил меня в бездонную яму ада своими мучительными ласками, чтобы он обрушил на меня свою черную ярость и свою темную страсть. Я хочу молить о пощаде в его жестоких руках и умирать в его нежных объятиях. О Боже, можешь покарать меня, но только мысли о нем заполняют оглушительную пустоту в моей пропащей душе. Только этот опасный демон заставляет меня чувствовать себя живой!

Дрожащей рукой я беру ножницы и… мелко режу ленты. Снова и снова. Пока от них не остается лишь ворох кусочков ткани. Затем я набираю полные пригоршни обрезков, подхожу к окну и встречаюсь с ним взглядом.

Ты этого хотел?

Он наблюдает за мной не шелохнувшись. Его темный силуэт недвижен на пепельном прямоугольнике окна, лишь взгляд зияет темной пустотой в свете вечерних фонарей.