Книга Ищи дурака, страница 57 – Харлан Кобен

— Три года тому назад я играл в чемпионате клуба против Ричарда Белтхоффа. Мне в тот год впервые удалось выйти в финал. До этого я два года подряд проигрывал в полуфинале, один раз Ричарду в довольно спорном случае. Он забросил мяч за дерево и получил право на дополнительный бросок, потому что заявил, что его мяч лежал в лунке. Можете себе представить?

— Нет, – говорю я, хотя все это для меня китайская грамота.

Гэри предпочитает на этом не останавливаться.

— В общем, мы с Ричардом дружили, хотя и ожесточенно конкурировали между собой. Я попытаюсь особенно не вдаваться в подробности, потому что мне тяжело об этом говорить, а вам, наверное, не слишком интересно все это слушать.

— Напротив.

Гэри с улыбкой качает головой:

— Мы играем в чемпионате клуба. Доходим до восемнадцатой лунки. Это последняя. И у нас ничья. Это матчевая игра. То есть на каждой лунке вы либо выигрываете, либо проигрываете, либо играете вничью. Я выиграл четыре, он выиграл четыре, а на остальных девяти мы сыграли вничью. Так что эта последняя лунка решающая, пар-три за деревьями. Это особая лунка, потому что с ти – это стартовая площадка, финишную зону – грин – не видно.

В общем, все было так. Я начинал первым. Мне показалось, что я сделал отличный удар. Но деревья из-за недавней грозы были не подстрижены. Поэтому одна из веток висела низко. Мы услышали, как мой мяч с размаху влетел в нее. Я не мог поверить глазам. Ричард с трудом сдерживал улыбку. У меня внутри все оборвалось, но потом я подумал, что надежда еще не потеряна. Мяч мог отскочить и приземлиться в песчаный бункер или еще куда-нибудь. Поэтому мы поспешили туда. Мяч Ричарда приземлился на границе грина, но все равно это были твердые два патта. Если бы я смог найти свой мяч и выбить пристойный чип, мне этого хватило бы для ничьей. Вот только я никак не мог его найти. Мы все решили, что он отскочил от дурацкой ветки, которой вообще не должно было там быть, и приземлился в лесу. Если бы мы не нашли мяч за пять минут, я получил бы штрафной и матч можно было бы считать оконченным. Ричард Белтхофф победил бы. Сейчас, когда я думаю обо всем этом… господи, да кому какая разница? Ну, повесят на стене деревянную табличку с твоим именем. Подумаешь. Но мне до смерти хотелось победить. Не знаю зачем. Я все еще не отошел от того, как Ричард победил год назад, наплетя каких-то небылиц про лунку. Поэтому я решил, что мы будем квиты. Я все равно не стал бы победителем. Если бы мне повезло, после восемнадцатой лунки у нас была бы ничья. Тогда была бы переигровка по правилу «внезапной смерти», и это было бы справедливо, потому что я не проиграл бы из-за какой-то идиотской ветки.

— И что вы сделали, Гэри?

— Я всегда играю мячами «Тайтлист про V» и пишу на них красным маркером мои инициалы, «ГГ». Всегда так делаю. Пишу мои инициалы красными чернилами. Чтобы все знали, что это мой мяч. И разумеется, все гольфисты на всякий случай носят в кармане пару запасных мячей. Чтобы не пришлось возвращаться и рыться в сумке, если случайно забросишь мяч в лес или в воду.

— Ясно.

— Так что, когда никто не смотрел, я вытащил из кармана запасной мяч и незаметно подкинул его на поле за бункером справа.

Я киваю:

— А потом просто сказали, что нашли его?

Он улыбается: