Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 54 – Сергей Медведев

Конечно, ни на какой магнитофон показания Елены Николай не записывал. Но ее рассказ произвел на Филимонова странное впечатление. Вот ведь как живут люди, подразумевая реальность умерших. А ему отец не снится и вообще не принимает никакого участия в его жизни.

Около самого дома Николая догнала Вика.

— Хотела проводить, но начальство задержало, – объяснила она.

— Зачем меня провожать?

— А вдруг кто-нибудь нападет. Какая странная женщина, эта Елена. А я вот не верю ни в какую потустороннюю жизнь. За вами никто не следит?

— Нет. А кто-то должен?

— Не знаю, показалось, что за вами идет какой-то мужчина, но если что – обещайте, что скажете.

— Хорошо.

Николаю вдруг показалось, что от Вики пахнет ладаном, он незаметно вдохнул воздух, чтобы убедиться, что запах исходит от Виктории.

— Это египетский шампунь так пахнет. «Нефертити» называется. Наши мужчины женщинам на Восьмое марта дарили. А мы им одеколон «Оборона Шипки», болгарский. Сегодня у меня настроение – «Оборона Шипки».

— От кого обороняете? – спросил Николай.

Вторую подозреваемую звали Вероникой. Она была небольшого роста, очень смуглая, с короткой стрижкой, двадцати восьми лет. О таких говорят «тонкокостная». Николаю девушка напомнила куропатку. На Веронике было платье в черно-белую клеточку, на голове – соломенная шляпка. Несмотря на такие внешние данные, у Вероники был громкий голос. Зайдя в комнату, она закричала:

— Меня подозревали в том, что я раздавила этого Илеша, бывшего мясника. Но я его не давила, потому что меня не было в городе. Вот справка. Я была в отпуске. Я ходила на лыжах по Пушкинским горам. Что вам еще от меня надо?

— Просто я хотел поговорить. Почему же вас подозревали, как вы думаете? – Филимонов говорил с нервными женщинами как можно тише, чтобы они не расслышали часть слов и переспросили.

— Почему «что»? – переспросила Вероника.

— Почему вас подозревали, как вы думаете?

— Потому что обычно на троллейбусе с бортовым номером сто двенадцать езжу я. Это мой троллейбус.

— А кто же был в вашем троллейбусе в тот день?

— Не знаю. Я, что ли, должна это выяснять.

Югов, немного смущаясь, объяснил:

— Дело в том, что гражданка Сидорова не сразу предъявила справку о нахождении в отпуске. А когда предъявила, то выяснилось, что маршрутный журнал троллейбусного депо сгорел. Опять же, презумпция невиновности.

— Если хотите знать мое мнение, то так этому водиле и надо, остановки никогда не объявлял, билетов не выдавал. Я за ним давно следила, фамилия запоминающаяся. И жену свою он убил. Но это мое предположение. – Вероника опять заговорила громко.

— На чем основано ваше предположение? – тихо спросил Филимонов.

— А вы не задумывались, куда может исчезнуть жена мясника?

— Куда?

— Он порубил ее на мелкие кусочки. – Вероника сжала кулаки и заплакала. – У меня муж такой же был. Учителем математики работал. Постоянно спрашивал меня, как пишется слово «транспортир». Или что-то по математике… А я была такая уставшая, у меня не было сил ему отвечать.

— Он жив? – тихо спросил Николай.

— Не знаю, теперь меня это не интересует.

Третья подозреваемая Нина Карпова пришла с мужем – небольшим мужичком лет сорока пяти.

У Карповой были большое тело и маленькая голова, украшенная очень короткой стрижкой. Женщина была похожа на тюленя, дышала шумно и потела – у Нины были мокрые спина и подмышки.