Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 56 – Сергей Медведев

10 сентября Николай пришел в отделение раньше всех. У него было плохое настроение.

Почему погибают водители именно шестьдесят седьмого автобуса? Ответа на самый интересный вопрос у него не было.

На столе перед Филимоновым лежали номера газеты «Вечерний Ростов» за 15 декабря, 12 января, 15 февраля и 5 марта. Красным карандашом Филимонов подчеркнул трансляции хоккейных матчей. ЦСКА – Трактор, Динамо – Торпедо, ЦСКА – Рубин, СКА – Крылья Советов.

Накануне у Николая был неприятный разговор с коллегами.

— Это просто совпадение, – сказал Югов, увидев отмеченные Филимоновым газеты. – Если бы это были футбольные матчи, что-то еще можно было бы предположить. Проиграла наша команда, человек расстроился, пошел и бросился под троллейбус. Но в случае хоккея такого просто не может быть. Местных хоккейных команд нет в природе. А поражения иногородних клубов вряд ли кого-то могут расстроить. Это как после телеспектакля. Сочувствуешь героям, тому же дяде Ване, но не под троллейбус же из-за этого бросаться.

— Я думаю, что дело не в виде спорта и не в дяде Ване, а в самом факте телевизионной трансляции, – возразил Николай. – Думаю, что диктор вольно или невольно произнес кодовое слово, запустившее в голове водителей программу на самоуничтожение.

— Ну да, диктор объявил, что теперь в связи со сложной международной обстановкой водители идут бросаться под троллейбусы, смешно, – говорил Югов, но сам при этом не смеялся, напротив, лицо его стало мрачным и злым.

— Не обязательно. Мог быть подан тональный сигнал. Или какой-то другой, нам неизвестный. Или диктор мог сказать: «Мы проиграли».

Филимонов задумался. Ему показалось, что он идет в верном направлении.

— Они проиграли. Всегда кто-то проигрывает. Ах, если б знать еще кому!

— Николай Александрович, вы меня простите, но так мы придем к идее Бога, – сказал Окошкин.

— Пусть! А вдруг это поможет нам раскрыть преступление! – ответил Филимонов и отправился домой.

* * *

Второй после Филимонова пришла Вика. На ней было белое платье чуть ниже колен, ярко-красные туфли на каблуках. Губы у Виктории тоже были ярко-красными. Сегодня можно было разглядеть и ее брови, которые девушка обозначила мягким черным карандашом. Виктория стала похожа на певицу Анне Вески.

Девушка заглянула в комнату, убедилась, что Филимонов на месте, и тут же вышла.

Через минуту Вика вернулась уже вместе с Юговым и Окошкиным.

— С днем рождения, Коля! – почти закричали мужчины.

Вика поставила перед Филимоновым бутылку коньяка «Белый аист», вытащила из ящика своего стола шоколадку и под крики «ура» быстро поцеловала Филимонова в щеку. «Кажется, я испачкала вас», – сказала Пярт, быстро достала из ящика стола салфетку и ловко удалила след помады с щеки Филимонова.

— Теперь вы, Николай, обязаны жениться на Виктории, – пошутил Окошкин.

— Желаю, дорогой наш Николай Александрович, долгих лет жизни, сибирского здоровья и хорошую жену.

— Спасибо, конечно, – ответил Николай. – Но у меня сегодня нет дня рождения, – наверное, произошла какая-то ошибка.

— Не может быть. – Югов достал из кармана маленький блокнот, открыл его. – Я сентябрь перепутал с октябрем, но число правильное.

— О, мы все напутали, – расстроилась Виктория. – А мы уже собрались в ресторан, начальство выделило денег.