Онлайн книга «Бездна с мягкими стенами»
|
— В каком виде пришла? – деловито спросил психиатр. Филипп смутился: — Короче, я сидел, строчил какой-то стишок. И никак рифму не мог придумать. Всю ручку изгрыз. И когда поймал полный тильт… — Это что значит? – озадаченно перебил психиатр. — Ну… когда решил, что совсем трындец, она мне прямо в ухо нужное слово сказала. Так понимаю, в вашей психиатрии это называется галлюцинация? — Не факт, – спокойно ответил Глеб Глебович. – Возможно, это был внутренний голос. — Женский? — Да какая разница чей! Маня, одна писательница известная, уверяла: ей не то что рифму – целые романы в ухо диктуют. И ничего, к психиатрам не обращается. — А я тогда решил, что у меня кукуха поехала, – вздохнул парнишка. — Пока вы мирно с голосом что-то обсуждаете – это, скорее, внутренний диалог. Вариант нормы. Особенно у творческих людей, – заверил психиатр. – Но скажите: когда вы свою Хель впервые увидели? — В детской дурке. В первую ночь. Воспоминание неприятное – скривился. Глеб Глебович подбодрил: — Говорите, Филипп. Вам самому легче станет. — Ну Хель тогда пришла в палату. Не как голос – как человек. Баба. Довольно мерзкая. Уверяла, что мне надо бежать. Заставила окно разбить и Миху ударить. — А вы пробовали противостоять ей? — Пробовал, но вообще без вариков. Кулак сам летел. — А сейчас можете? — Сейчас да. Хель стоит в стороне и говорит спокойно. Но когда она приближается, кричит в ухо, я совсем ничего не могу сделать, в ноль улетаю! Я крейзи? На вопрос Глеб Глебович отвечать пока что не стал. Спросил: — Какие препараты вам давали в больнице? — Рапиридон и фагарсин. Но они от Хель никак не помогают! Когда выбрасывал таблетки, даже лучше было. Появлялась гораздо реже. И на большем позитиве была. И добавил серьезно: — Скажите честно: как меня зовут? И кто я? Психиатр улыбнулся: — Насколько понимаю, Филипп Меркулов. Ученик выпускного класса. Будущий актер. Отозвался с облегчением: — Уже легче. — Вы сомневались? — Да я во всем теперь сомневаюсь. Думал: может, как у Лихейна или у Фитцека?[21] Я вообще другой человек? Глеб Глебович к беллетристике на тему психиатрии относился с иронией. Когда пациент в тело постороннего вселяется и будто бы его жизнь проживает – идея, безусловно, занятная. Но на практике подобные случаи встречаются крайне редко. Если больные и примеряют на себя образ тирана, то в одном психозе человек считает себя Наполеоном, в следующем приступе – обращается в Юлия Цезаря, да и совершать осмысленные поступки (как в пресловутом «Острове проклятых») никак не способен. Синие глаза заволокло влагой. Парень шмыгнул носом, но реветь не стал. Спросил: — Вы можете как-то убрать ее от меня? Совсем?! — Да. — Лекарствами? – спросил уныло. – Мне так плохо от них… — Филипп, – мягко сказал психиатр. – Рапиридон – препарат старого поколения. Да, в 1993 году он произвел почти революцию, но с тех пор много воды утекло, и сейчас есть гораздо более современные лекарства. Почти без побочных эффектов. — Значит, я все-таки псих, – вздохнул он горестно. И ровно в этот момент у Глеба Глебовича пискнул телефон. Обычно он никогда не отвлекался во время беседы с пациентом, но сегодня отступил от неизменного правила. Сообщение оказалось от Эрика. Весь текст – капсом: ДЕКСТОМЕТОРФАН! |