Книга Горячая проблема тайного советника, страница 14 – Тая Вальд

И началось. Его рука на моей талии, его пальцы, обхватывающие мои. Он кружил меня по залу под звуки воображаемой музыки, отдавая короткие, чёткие команды. «Шаг. Поворот. Снова. Плечи расслабьте. Улыбайтесь, но не по-идиотски». Я пыталась. Боже, как же я пыталась. Но каждое его прикосновение было как удар молнии. Оно прожигало ткань платья, кожу, добиралось до костей и заставляло их гудеть. Я концентрировалась на шагах, на счёте, на чём угодно, лишь бы не думать о тепле его ладони у меня на спине, о том, как близко его тело, о запахе — уже не только можжевельника, но и пота, кожи, и кажется ладана.

— Вы деревянная, мисс Лангар, — резко говорил он, когда я в очередной раз теряла ритм, наступив ему на ногу. — Графиня де Линь обожала танцы. Вы должны выглядеть так, будто получаете удовольствие. От музыки. От компании.

Шли дни. Уроки становились всё… интереснее. Теперь он отрабатывал «публичные ласки», как он это называл. Поправить прядь волос у лица «супруги». Обнять за талию, проходя через дверной проём. Шепнуть что-то на ухо в переполненном зале.

Это было хуже танцев. Потому что тут не было музыки и сложных па. Было только его дыхание у моего уха, его губы, почти касающиеся кожи, когда он имитировал шёпот.

— Гостиная полна скучающих аристократов, — его голос, низкий и ровный, обжигал ухо. — Вы смеётесь над моей шуткой и наклоняетесь ко мне. Я должен коснуться губами вашей щеки. Вот так.

Его губы едва коснулись моей кожи у скулы. Сухо, быстро, по-деловому. Но от этого мимолётного прикосновения по всему моему телу пробежали мурашки, и сердце застучало где-то в горле. Я замерла, не в силах пошевелиться.

— Не замирайте, — отрезал он, отстраняясь. Его лицо было бесстрастно. — Это мимолётная нежность. Вы сразу же отворачиваетесь, продолжая смеяться. Повторим.

Мы повторяли. Снова и снова. С каждым разом моя кожа запоминала это прикосновение всё отчётливей, а внутри нарастало странное, томительное напряжение. Как будто мы кружились вокруг чего-то огромного и тёмного, не решаясь сделать последний шаг.

И вот настал день, когда мы репетировали «возвращение в покои». Конец вечера. Уставшие, но довольные, граф и графиня возвращаются в свои апартаменты. По легенде, граф, пропуская жену вперёд, нежно целует её в шею — интимный, супружеский жест, полный усталой нежности и обещания продолжения вечера.

Мы стояли у двери в тот же самый тренировочный зал. Я повернулась к нему спиной, как должна была сделать, проходя внутрь. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в тишине зала.

— Помните, — прозвучал его голос за моей спиной, совсем близко, — это не страсть. Это привычная близость.

Его руки легли мне на плечи. Я вздрогнула, и не смогла сдержать этот вздох. Он замер. Его дыхание, обычно такое ровное, стало чуть слышным у меня над самым ухом. И теперь оно было не таким уж и ровным.

Потом я почувствовала его губы. Он должен был просто коснуться. Сделать вид. Но его губы прижались к коже у меня на шее, прямо под линией волос. Твёрдо и намеренно. Они были сухими и в то же время обжигающе горячими. Поцелуй длился не секунду, а целую вечность, в течение которой моё тело вспыхнуло. Вся кровь бросилась в лицо, в кончики пальцев, куда-то глубоко в низ живота. В зале стояла гробовая тишина, и в этой тишине бушевала целая буря — стук моего сердца, его прерывистое дыхание.