Книга Мажорка на перевоспитании, страница 22 – Мира Форст

Маргиналка находилась в отключке, пока мы везли ее в участок. Включенный на полную мощь кондиционер не спасал от амбре из перегара и немытого тела. После таких экземпляров всегда приходится вызывать службу дезинфекции, обрабатывать салоны автомобилей, камеры и допросные.

Добрыня припарковал машину, и Леська первой выскочила на улицу. Да уж… для ее величества подобное соседство, скорее всего, вызывает рвотный рефлекс.

— Олесь, – подбежал к девушке Петр из дознания. Петька постоянно крутился возле нее и таскал за ней все, что она вручала ему тащить. – Нам билеты на отдел выделили в летний театр. Бесплатные. Иллюзионисты выступают. Завтра вечером. Есть свободный билетик. Пойдешь?

— Куницына уже с нашим отделом идет, – оттеснил я ненужного тут ухажера и кивнул Олеське, чтобы топала в здание.

— Петенька, там увидимся, – подарила она парню надежду.

Вот же вертихвостка…

— Леш, – поймал я Горелова перед тем, как увести жену сторожа в допросную. – Ты чего-нибудь про билеты назавтра в летний театр слышал?

— Ага. У Тохи в дежурке можно забирать под роспись.

— Возьми на наш отдел. И на Леську, – попросил его. – И у Николая с Добрыней уточни, с супругами пойдут или без.

— Будет сделано, – привычно запустил Алексей пятерню в спутанные волосы и тут же убрал руку. Пока мы отсутствовали, он успел сгонять в парикмахерскую.

* * *

На следующее утро я был готов к тому, что придется вновь послужить будильником для моей сони-мажорки. Но Олеся неожиданно пришла вовремя. Правда, вновь в вызывающем наряде. На этот раз в алом комбинезоне с шортами выше колена и без каких-либо лямок. Тряпочка держалась за счет резинки над грудью.

— Странно, – заметил Добрыня, усаживаясь за свой рабочий стол. – Леся так плохо убирается в кабинетах, но туалеты при этом сверкают чистотой.

— Так она платит Павловне за чистку унитазов, – выдал я секрет Куницыной.

— Серьезно? – закатился басистым смехом Добрыня.

— Серьезно, – я улыбнулся, потому что и сам, когда узнал, смеялся минут пять, наверное.

Колька тоже не сдержался, прыснул.

— Находчивая она…, – мечтательно произнес Горелов.

Вскоре нам стало не до смеха. На нас скинули стремное дело, я поехал в тюрьму, а Коля с Добрыней на место преступления. Леша остался принимать звонки и синхронизировать получаемую информацию.

В отделение вернулся к трем часам, вслед за своими парнями.

Еще час потратили на обсуждение, сойдясь во мнении, что имеем дело с подражателем.

— И все-таки что-то не сходится, – тер я переносицу. – О том деле вообще не писали, исключили любую утечку в прессу. Откуда взяться подражателю?

— Давайте, Лесю позовем у нас убраться, и поговорим об этом деле, – предложил Горелов. – Она скажет чего-нибудь невзначай и направит по верному следу.

— Дожили, – заложил я руки за голову, раскачиваясь в кресле. – Ждем советов от поломойки.

— Волк, ну согласись…, – начал Добрыня.

— Соглашусь-соглашусь, – остановил друга. – Эта девочка неконтролируема, непредсказуема, безбашенна, но при том дьявольски проницательна.

— Так зовем? – вытащил Коля из тумбочки коробку конфет и поставил так, чтобы Леська ее непременно заметила.

— Ладно, уговорили, – взялся за мобильник, намереваясь звонить нашей неожиданной помощнице.

Да только звонить не пришлось, сама явилась.