Книга Развод. Эффект невозврата, страница 30 – Ева Шах

— Любой, — сказал я.

— Любой — плохой выбор, — неожиданно заметил он.

Я едва не усмехнулся.

Смешно. Даже здесь вселенная зачем-то решила поговорить со мной на языке, который я сегодня и так слышу чаще положенного.

Любой — плохой выбор.

Да. В отношениях особенно.

Я взял первый попавшийся и вышел из магазина под мелкий вечерний дождь. Москва блестела влажным асфальтом, фарами, витринами, огнями ресторанов и медленным, дорогим одиночеством больших городов.

Мне всегда нравилось возвращаться домой поздно. В такое время город честнее. С него слезает утренний деловой грим, и остается то, что скрыть невозможно: люди, которым некуда торопиться, потому что их никто не ждет; люди, которые едут туда, где ждет кто-то важный; случайные пары под зонтами; чужая близость в машинах на светофорах.

Я сел в автомобиль, бросил пакет на соседнее сиденье и некоторое время просто смотрел на стекло, по которому стекали тонкие капли.

Проблема была в том, что сегодня я думал не как руководитель.

Как мужчина.

И это меня раздражало сильнее, чем хотелось признавать.

Мирослава Громова не делала ничего из того, что обычно делают женщины, желающие произвести впечатление на сильного мужчину. Она не кокетничала. Не искала коротких дорог. Не строила из себя жертву. Не закидывала в воздух лишние сигналы. Не пользовалась разводом как индульгенцией на слабость. Не пыталась нравиться.

Она просто была в моей системе. И этого почему-то уже хватало, чтобы я замечал:

— как она заправляет выбившуюся прядь за ухо;

— как сжимает губы, когда устает;

— как у нее меняется взгляд, когда она переходит от обычного разговора к аналитике;

— как резко, почти болезненно она реагирует на все, что связано с детьми.

Опасные наблюдения.

Очень.

Потому что интерес к человеку почти всегда начинается не с желания его касаться.

Сначала ты просто начинаешь фиксировать лишние детали.

Я завел машину, но не тронулся.

Телефон в кармане завибрировал. Вера.

— Да.

— Вы дома? — спросила она без вступлений.

— Почти.

— Я отправила вам приложение 4, которое вы просили проверить до завтрашнего блока. Но там еще письмо от Громовой.

Я нахмурился.

— Какого рода письмо?

— Рабочее. Не пугайтесь. Никто вам не признается в любви и не бросит компанию в полночь.

— Вера.

— Что? У вас такое лицо даже по телефону.

Я потер переносицу.

— Что в письме?

— Она пересобрала не только приложение 4, но и связанный сценарий. И, боюсь, вам это понравится.

— Боитесь?

— Да. Потому что каждый раз, когда вам кто-то начинает нравиться профессионально, потом всем остальным становится тяжелее жить.

— Вы драматизируете.

— Нет. Это у меня статистика.

Я отключился прежде, чем она успела продолжить.

Через двадцать минут я уже был дома.

Квартира встретила меня привычной тишиной, светом городской ночи в панорамных окнах и ощущением пространства, в котором все слишком правильно, чтобы быть живым. Я поставил пакет на кухню, снял пиджак, ослабил ворот рубашки и открыл ноутбук прямо у барной стойки.

Письмо Мирославы было коротким.

“Посмотрела приложение 4. Там проблема не локальная. Разобрала дальше. Высылаю полный пересчет. Простите за объем.”

Простите за объем.

Я открыл файл.

Через десять минут забыл про хлеб, дождь, ужин и собственное имя.

Потому что это было чертовски хорошо.