Книга Развод. Эффект невозврата, страница 27 – Ева Шах

— А вы?

— Нет.

— Тогда отвечайте.

Я резко выдохнул.

— Да. Меня это пугает.

Пауза.

— Почему?

Я засмеялся коротко, зло.

— Потому что тогда получится, что все эти годы я был не опорой, а обузой. Что без меня ей даже лучше.

— А если это правда?

Вот так.

Прямо между ребер.

— Тогда, — сказал я глухо, — я не знаю, что делать с этой правдой.

Он откинулся на спинку кресла.

— Для начала — выдержать.

— Это вы сейчас красиво сказали “смириться”?

— Нет. Смирение — это уже второй этаж. На первом надо просто не врать себе.

Я смотрел в пол.

Темно-серый ковер. Край ботинка. Чужой кабинет. Моя жизнь, которую, оказывается, можно разобрать на понятные элементы, если перестать орать внутри “я же не самый плохой”.

— Я не был плохим мужем, — сказал я вдруг.

— А каким были?

Вот это раздражало особенно.

Любой мой тезис здесь разворачивали обратно ко мне, как счет.

— Я обеспечивал семью. Я не бросал детей. Не пил, не скандалил, не...

— Не бил, не ночевали где попало, не забирали последние деньги? — закончил он спокойно. — Егор, мужчины очень любят мерить свое качество нижней планкой. “Я же не самый ужасный”. Но это не делает вас хорошим.

Я стиснул зубы.

— То есть я все разрушил один?

— Нет, — ответил он. — Но если вы пришли сюда искать человека, который скажет, что жена тоже виновата и вам просто не повезло с ее чувствительностью, — это не ко мне.

Я отвернулся.

Да, вот теперь начинало злить по-настоящему.

Потому что слишком честно.

— У вас любовница была? — спросил он вдруг.

Я резко поднял глаза.

— Это обязательно?

— Да.

— Была.

— Долго?

— Достаточно.

— Жена знала?

— Не знаю. Наверное, чувствовала.

— А вы при этом продолжали жить дома, как будто брак цел?

— Я не собирался уходить из семьи.

Он кивнул.

— То есть вы хотели и там, и там.

— Я не так это...

— Именно так.

Я встал и прошелся к окну.

Слишком тесно. Слишком точно. Слишком много воздуха в комнате для такого разговора.

— Я не хотел разрушать семью, — сказал я уже тише.

— Но разрушали.

— Я думал, что все удержу.

— А удерживали?

Я закрыл глаза.

Нет.

Очевидно — нет.

— Хорошо, — сказал психолог после паузы. — Тогда давайте начнем с базового. Вы сейчас хотите вернуть жену или хотите не чувствовать себя проигравшим?

Вот.

Главный вопрос.

И я, к своему отвращению, не смог ответить сразу.

Потому что где-то там, под всей моей болью, ревностью, гордостью, страхом и привычкой считать ее своей, действительно было еще и это. Уязвленное мужское самолюбие. Человек, который не привык, что от него уходят насовсем. Особенно жена. Особенно та, которая столько лет была рядом.

Я повернулся к нему.

— Я люблю ее, — сказал я.

Он не кивнул, не восхитился, не смягчился.

Только спросил:

— А что для вас любовь?

И вот тут я понял, что пришел правильно.

Потому что на этот вопрос у меня до сих пор не было ответа, который не пах бы собственничеством.

---

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

Мирослава

Полина сидела у меня на коленях в травмпункте и всхлипывала так обиженно, будто мир лично подставил ей ножку.

Колено оказалось разбито не страшно, но глубоко — зеленка, обработка, повязка, драматический детский взгляд и абсолютная уверенность моей дочери, что она пережила конец света.

— Мама, оно теперь навсегда такое будет? — спросила она, глядя на белую повязку, как на приговор.