Книга Ботанический сад в чашке, страница 45 – Лина Ровак

Он рассмеялся, и она тоже. Они стояли посреди пустого бара, обнимая друг друга, и смеялись, и это был самый лучший смех в ее жизни. Легкий, свободный, без брони.

— Арина, — сказал он, отсмеявшись, и его голос вдруг стал очень серьезным.

— М?

— Я тебя люблю.

Она замерла. Слова повисли в воздухе. Простые, ясные, как звон бокала. Он смотрел на нее и ждал. Не давил, не торопил. Просто ждал.

— Я знаю, что мы знакомы не так давно, — продолжил он — И знаю, что у нас обоих были причины не торопиться. Но я не хочу держать это в себе. Это слишком большое, чтобы держать внутри. Я люблю тебя. И если ты пока не готова ответить, то ничего страшного. Я подожду.

— Дэн...

— Правда. Я подожду. Ты стоишь того.

Она смотрела на него. На его глаза цвета крепкого чая, на его растрепанный пучок, из которого выбилась прядь, на его губы, которые только что произнесли три слова, перевернувшие все внутри нее. И она поняла, что ответ у нее уже есть. И был, наверное, с того самого дня, когда он впервые положил свою руку поверх ее, чтобы научить темперовать кофе.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она.

И он поцеловал ее. Не так, как раньше. Не игриво, не соблазняюще, не в шутку. А глубоко, медленно, с чувством, которое говорило: вот оно. То самое. То, ради чего стоило снимать броню.

Когда они наконец оторвались друг от друга, музыка все еще играла. Саксофон выводил последнюю, щемящую ноту. Арина уткнулась лицом в плечо Дэна и закрыла глаза.

— Знаешь, — пробормотала она в его рубашку — Кажется, я готова к новому коктейлю.

— Какому?

— «Наше утро». Ты обещал мне «наше утро». И «наши вечера». И «наши дни». Я хочу их все.

— Они твои, — сказал он, обнимая ее крепче — Уже твои. Все.

И они стояли в пустом баре, в полумраке, под джаз, и это был лучший коктейль, который им когда-либо доводилось пробовать.

Даже без огня.

Они вернулись в квартиру Арины далеко за полночь. Улицы уже опустели, и только редкие такси шуршали шинами по асфальту. В баре остался запах горелого полотенца, два пустых бокала из-под «Голубой лагуны» и тишина. Та особенная тишина, которая наступает после важных слов.

Арина открыла дверь и первой вошла в квартиру. Дэн за ней. Он закрыл дверь на замок медленно, с тихим щелчком, который прозвучал в тишине как выстрел стартового пистолета. Или как точка в конце предложения. Или как обещание.

В квартире было темно, только уличный фонарь за окном рисовал на стене желтые прямоугольники. Вентилятор на потолке все еще лениво вращался, перемешивая теплый августовский воздух. Герань на подоконнике пахла лимоном. И где-то в углу, в своем террариуме, тихо прорастали семена ризантеллы. Подземной орхидеи, которая еще не знала, что сегодня ночью что-то изменится не только в ее субстрате.

Арина повернулась к Дэну. Он стоял у двери и смотрел на нее не двигаясь, не говоря. В полумраке его глаза казались совсем темными, но она знала их настоящий цвет. Цвет крепко заваренного чая. Цвет кофе, который он варил ей каждое утро. Цвет всего, что стало ей дорого за эти полтора месяца.

— Ты нервничаешь, — сказал он тихо.

— Нет, — она покачала головой — Уже нет. Там, в баре, да. А здесь нет. Здесь я дома.

— Я тоже, — сказал он и сделал шаг к ней.

Один шаг. Потом еще один. Он не спешил. Он вообще редко спешил, этот человек, который умел ждать, когда кофе прольется ровно двадцать семь секунд, когда молоко нагреется до шестидесяти пяти градусов, когда она будет готова. Он двигался к ней так, будто у них впереди была целая вечность.