Книга Меня повело, страница 64 – Царина Вереск

Я пробегаю мимо него быстро. Не потому что смелая. Потому что если замешкаюсь — точно передумаю.

Макс заходит следом, закрывает дверь. Шум снизу глохнет, остаётся только приглушённая музыка и гул голосов за стеной.

Тишина вдруг становится слишком плотной.

Я останавливаюсь посреди комнаты. Сердце бьётся так громко, что кажется — он слышит. Глаза в пол. Пальцы сцеплены перед собой, чтобы не выдать дрожь. Я злюсь на себя за это волнение. Это всего лишь игра. Всего лишь желание.

Макс мнется за моей спиной. Стоим как школьники.

— Эй, — говорит он мягче, чем обычно. — Не обязательно это делать. Можем просто постоять. Они всё равно не проверят.

Я поднимаю глаза. И внутри что-то щёлкает. Просто постоять? Сделать вид? Снова спрятаться? Нет. Хватит.

— Если надо — значит надо, — отвечаю я робко, но с напором.

Он произносит моё имя, почти предупреждающе:

— Алин…

— Раз таковы правила. Надо исполнять., - перебиваю уже более уверенно.

На самом деле я говорю не про правила. Я говорю про нас.

Я делаю шаг к нему. Колени чуть подгибаются, но я держусь.

Подхожу ближе. Ещё ближе.

Теперь между нами почти нет воздуха. Я чувствую тепло его тела сквозь ткань футболки. Его дыхание становится глубже.

Он смотрит на меня внимательно. Не смеётся. Не издевается. И от этого становится ещё страшнее.

Руки предательски дрожат. Но я не отступлю. Я не буду девочкой, которую тащат обстоятельства.

Я встаю на носочки. И, прежде чем успеваю передумать, прижимаюсь губами к его губам.

Макс.

Губы прижимаются к моим губам. Просто. Неловко. Чуть слишком сильно.

Меня простреливает. Как будто кто-то ударил током вдоль позвоночника. Это неожиданно. Я замираю на секунду.

Её губы мягкие, но она напряжена вся — от плеч до пальцев. Целует старательно, будто выполняет задание. Ни движения. Ни дыхания толком.

Я чувствую, как она дрожит. И почему-то улыбаюсь прямо в поцелуй.

Она сразу отстраняется на миллиметр.

— Что?

— Поцелуй… — я качаю головой. — Не очень.

Принцесса вспыхивает. Надувает свои розовые щеки и хмурится.

— Спасибо!

— Тихо, — усмехаюсь, Алина пытается отпрыгнуть от меня, но я не даю. Перехватываю ее и притягиваю обратно, поближе. — Я научу.

Она смотрит на меня с вызовом, но в глубине — паника.

— Повторяй за мной, — говорю уже тише.

Я касаюсь её подбородка пальцами. Поднимаю её лицо.

— Расслабься.

Она сглатывает. Я наклоняюсь сам. На этот раз медленно. Касаюсь её губ осторожно, мягко. Не давлю. Даю время привыкнуть.

Она замирает — потом будто отпускает что-то внутри.

Я целую глубже. Медленнее. Чувствую её дыхание, её нерешительность, её попытку понять, как правильно.

— Не бойся, — шепчу в паузе.

И снова целую. Теперь уже дольше. Жаднее.

Алина сначала повторяет неловко, потом отвечает увереннее. Пальцы её скользят по моей футболке, цепляются за ткань.

Меня ведёт.

Я прижимаю её ближе. Ладонь ложится на талию — горячая кожа под пальцами. Огнем загорается девочка. Спичкой вспыхивает. Она выдыхает мне в губы, тихо, почти жалобно. Жаром обдает.

И я понимаю, что это уже не игра. Не семь минут. Не бутылочка. Это она. И то, что я слишком долго пытался игнорировать.

Я углубляю поцелуй. Медленно, но настойчиво. Чувствую, как она тает — или это я таю. Черт его знает. Термоядерный жар вырывается изнутри.