Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 38 – Аделаида Дрозд

Звонок в УК был уроком по абсурдности и человеческому хамству. — Алло, — сказал Егор, стараясь быть вежливым. — У нас протечка с соседями, нужно прислать сантехника.

— Заявки принимаются с понедельника по пятницу, с девяти до шести, — ответил механический женский голос.

— Но у нас течёт! Прямо сейчас!

— Выходной день. Аварийная служба выезжает только при угрозе жизни и здоровью. У вас там что, потолок рухнул?

— Нет, но… — Тогда звоните в понедельник.

Трубку бросили. Егор посмотрел на телефон, потом на пятно, которое расползалось, как живое.

— Ну что? — спросила Злата.

— Нас послали. Вежливо, но далеко.

В этот момент сверху начался новый раунд — что-то тяжёлое упало на пол, загрохотала музыка в стиле шансон, а детский топот перешел в бег с препятствиями.

— Знаешь что, — сказала Злата, и в её глазах загорелся странный, решительный огонёк. — С нас хватит.

— Чего? — не понял Егор.

— Хватит ждать. Идём.

Они пошли воевать вместе. Сначала — к соседям сверху, к тем самым меломанам и строителям. Егор нервно поправил воротник, Злата поджала губы. Они договорились быть вежливыми, но твердыми.

Дверь открыл мужчина лет сорока пяти. Он был в одних клетчатых трусах и в тапках с мехом, из которого торчал большой палец ноги. В руке он держал банку с каким-то напитком. Сзади доносился запах жареного лука и крики телевизора.

— Чего? — спросил он, недружелюбно осматривая их.

— Здравствуйте, — начала Злата, изо всех сил пытаясь улыбнуться. — Мы ваши соседи снизу. У нас… очень слышно. Музыку, топот. Может, можно потише?

Мужчина хмыкнул, сделал глоток из банки. — Жить надо, детки. У меня тут семья, ребёнок. Ребёнку двигаться надо. А музыку я люблю. Что, законов нет, музыку слушать?

— Законы есть про тишину в ночное время, — вставил Егор, но голос его звучал неуверенно.

— А сейчас какое? Ночь? Утро! Солнце в окне! Живите, не нойте.

Дверь захлопнулась перед их носом. Они стояли на площадке, слыша, как за дверью снова заиграл шансон, теперь, кажется, ещё громче.

— Ну, что, культурно поговорили, — сказал Егор с горькой усмешкой.

— Идиот в тапках с мехом, — выдохнула Злата, и вдруг её тряхнуло от смеха. Невесёлого, нервного, но смеха. — Ты видел его тапки? Палец торчал!

— Видел, — Егор тоже не удержался, и углы его губ дрогнули. — И банку. У него в банке был, кажется, не компот. В десять утра.

Общее поражение как-то странно их сблизило. Ощущение, что они вдвоём против всего мира — тапок с мехом, текущего потолка, хамоватой бабы из УК — было новым и… почти приятным.

Следующей целью стала Управляющая Компания. Они пришли туда вместе, в понедельник утром, представляя собой странный, но единый фронт: он — с фотографиями потолка на телефоне, она — с распечаткой из интернета о правах собственников в случае аварии. Встретила их та же женщина с телефоном, которая на них посмотрела, как на назойливых мух.

— Я вам вчера сказала — заявку оставите, сантехник будет, когда будет очередь.

— У нас тазик уже третий по счёту! — не выдержала Злата.

— И что? Пока не рухнуло — не авария. Следующий!

Но они не ушли. Они стояли. Молча. Стояли так долго, пока за спиной у женщины не выстроилась очередь из других недовольных жильцов, которые начали ворчать. Под общим давлением она сдалась, хлопнула журналом и буркнула: — Ладно, ладно! Запишу! Придёт!