Книга Невидимка для босса, страница 4 – Ольга Граф

Я открываю.

Кирилл Вяземский:

Людмила Сергеевна, начинаем сейчас.

За два часа приведите в порядок мой календарь на неделю.

Нужен список людей, которых нельзя заставлять ждать.

Сразу следом:

Кирилл Вяземский:

И ещё. Я не люблю, когда меня заставляют повторять.

Людмила Сергеевна тянется к телефону:

— Я отвечу.

Я ловлю её руку.

— Не-не. Отвечаю я. Мы же договорились: рабочий номер — мой. Иначе твоя Валя убьёт нам карьеру.

Людмила Сергеевна хихикает и откидывается на стул:

— Давай, Марта. Только без твоих язвительных улыбок. Он их по тексту чувствует.

— В переписке я образцовая, — говорю я, открываю ноутбук и расправляю плечи. — Почти.

И у меня снова включается второй режим: я всё успею, даже если кофе не дадут.

Теперь на кону Вяземский. Его порядок. Его время. И тот факт, что он думает, будто общается с Людмилой Сергеевной.

А писать ему буду я.

И если однажды он решит набрать этот рабочий номер и спросить, кто там на самом деле…

мне придётся говорить так, чтобы он не услышал улыбку.

Секрет богатых мужчин прост.

Они умеют делать вид, что дедлайн — это не дедлайн, а форма жизни. Дышишь, ешь, спишь — и параллельно “нужно было вчера”.

У Вяземского это вообще не секрет. Это религия.

На экране висит его сообщение — сухое, короткое, как пощёчина без замаха:

Кирилл Вяземский:

Людмила Сергеевна, начинаем сейчас.

Два часа. Календарь на неделю.

Список людей, которых нельзя заставлять ждать.

И следом — контрольный выстрел, чтобы я не вздумала быть человеком:

Кирилл Вяземский:

Я не люблю, когда меня заставляют повторять.

Я смотрю на текст и чувствую, как во мне включается тот самый режим, когда мозг перестаёт ныть и начинает работать. Без капризов. Без жалости.

— Он всегда такой? — Людмила Сергеевна заглядывает мне через плечо и улыбается так, будто мы сейчас не будем спасать мою жизнь, а будем смотреть комедию.

— Он всегда такой, — отвечаю я. — Это же Вяземский. Он даже “добрый день” наверное говорит только по решению совета директоров.

Людмила Сергеевна ставит мне чай и булочку, будто я сейчас на фронт.

— Ешь. Сначала топливо, потом героизм.

— Мне бы кофе.

— Кофе потом. Сейчас ты будешь легендой.

Легендой я быть не планировала. Я планировала спокойно жить и покупать шампунь без внутреннего суда. Но ладно. Раз уж судьба решила, что я должна выживать красиво — выживаем.

Я набираю ответ. Спокойно. Коротко. Так, как будто мне не хочется вцепиться в экран зубами.

Людмила Сергеевна:

Приняла. Будет в срок.

Отправляю. Ставлю таймер на два часа. На всякий случай. Чтобы помнить, что время существует. В отличие от моего спокойствия.

Открываю календарь.

И на секунду просто молчу.

Потому что если бы бардак был валютой, Вяземский мог бы не работать вообще.

Встречи налеплены одна на другую, как объявления на подъезде. Перемещения — магические. В девять утра он в одном конце города, в девять тридцать в другом, в десять — где-то в третьем измерении. Между ними стоит “окно” на четыре минуты. Наверное, это время, когда он успевает стать ещё богаче.

— Ну? — Людмила Сергеевна присаживается рядом. — Порядочек?

— Порядочек, — киваю я. — Просто он спрятался. Где-то глубоко. Видишь, вот тут, между невозможным и бессмысленным.

Людмила Сергеевна прыскает.