Книга Невидимка для босса, страница 87 – Ольга Граф

Кирилл посмотрел на меня. Я закусила губу.

— Простите, — сказал он серьёзно. — Я не знал, что моя личная жизнь так сильно отразится на вашей карьере.

— Отразилась. Теперь я не просто бухгалтер, я — гуру отношений. Придётся повышение просить.

— Люд, ты невыносима, — фыркнула мама.

— Я лучшая, — согласилась Людмила Сергеевна. — Ладно, молодёжь, садитесь за стол. Будем чай пить. И рассказывайте, как вы теперь без меня будете жить.

Мы сели. Чай, пирожки, соленья. Разговоры ни о чём — о погоде, о соседях, о том, что скоро лето, что у Людмилы Сергеевны кот опять украл колбасу.

Кирилл сидел за маленьким кухонным столом, в своей дорогой рубашке, пил из маминой любимой кружки с цветочками и слушал. Слушал так внимательно, будто это было самое важное совещание в его жизни.

— А вы, молодой человек, — обратилась к нему Людмила Сергеевна, — как к Марте относитесь?

— Люд! — снова одёрнула мама.

— А что? Я хочу знать. Допрос свидетеля.

Кирилл посмотрел на меня. Потом на неё.

— Хорошо, — сказал он просто.

— Это всё?

— А что ещё?

— Ну, например, что вы в ней цените?

Он задумался. На секунду. Потом ответил:

— То, что она не боится. Меня. Ситуаций. Правды.

— И то, что врёт красиво? — уточнила Людмила Сергеевна.

— И это тоже, — усмехнулся он.

— Ладно, — кивнула она. — Допустим. А детей хотите?

— Людмила Сергеевна! — я уже смеялась.

— А что? Важный вопрос. Я, между прочим, нянчиться готова. У меня опыт есть.

— У тебя кот, — напомнила мама.

— Кот — это ребёнок. Только с шерстью.

Кирилл посмотрел на меня. В его глазах плясали смешинки.

— Я подумаю, — сказал он серьёзно.

— Думайте. Но недолго. Я не молодею.

Мама засмеялась. Я засмеялась. Даже Кирилл улыбнулся — по-настоящему, широко, так, как улыбается, когда никто не видит.

Людмила Сергеевна рассказывала про кота:

— Он, понимаешь, ворует колбасу. Я прячу в холодильник — он открывает лапой. Я ставлю на верхнюю полку — он прыгает. Я уже думала замок вешать.

— А вы повесьте, — посоветовал Кирилл.

— На холодильник замок?

— Почему нет? Есть специальные, с кодовым замком.

— Молодой человек, вы не знаете котов. Если кот хочет колбасу — он её получит. Замки не помогут. У него есть план. И терпение.

— Тогда смиритесь.

— Смирилась. Я теперь колбасу в сейфе храню. Рядом с документами.

Мама засмеялась. Я засмеялась. Даже Кирилл улыбнулся.

И в какой-то момент я поймала себя на мысли: он здесь. Он сидит с моими женщинами, пьёт чай из дурацкой кружки, слушает про кота, который ворует колбасу. И это не игра. Это просто жизнь.

— Марта, — позвала мама.

— М?

— Ты будешь ещё пирожок?

— Буду.

Она протянула мне тарелку. Я взяла.

Под столом Кирилл сжал мою руку. Легко. Чуть-чуть.

Я посмотрела на него. Он смотрел на Людмилу Сергеевну, которая рассказывала про кота, но улыбался. Мне.

И я подумала: вот оно. Настоящее.

Не идеальное. Не приглаженное. С ложью в прошлом, с болью, с недоверием, которое ещё не растаяло до конца. Но настоящее.

И это было лучше всего, что я придумывала раньше.

Прошёл почти год.

Я знала это не по календарю, а по тому, что перестала вздрагивать от уведомлений. Телефон мог валяться где угодно — в сумке, на дне ящика, под диваном, в холодильнике (однажды я его туда действительно положила, когда разбирала продукты, и нашла только вечером, когда полезла за сыром), — и я не бежала его искать. Год назад я проверяла экран каждые пять минут: не вылезла ли новая статья, не нашёлся ли свежий «анонимный источник», не решили ли журналисты, что моя личная жизнь — это их расследование, которое кормит их семью уже третий месяц, и кормит, судя по всему, неплохо.