Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 59 – Руфия Липа

Ибрагимов ничего сверстнице не навязывал, не диктовал, не контролировал. Комментарии толком не отпускал. Даже советы не выдавал без её просьбы. И тем не менее Люба напрягалась, едва парень появлялся в радиусе видимости. Старшеклассница неверяще замотала головой, потому что вдруг дошло: она избегала Имира не после их первой близости, а как только они познакомились.

Холодный жёсткий юноша всегда её неуловимо нервировал. Отталкивали и пугали его целеустремлённость, вера в собственные силы, умение дать отпор, не выходя за нормы приличия, культурная сдержанность, за которой угадывалась взрывная сила пороховой бочки. Имир появлялся – и Люба, даже будучи откровенной, никогда не была с ним честной до конца. Девичья натура пряталась, зато вылазил то болтливый несмышлёный ребенок, то капризная недотрога, то обиженная горемыка, то истеричная интриганка и лгунья. Таким неприглядным боком она не поворачивалась ни к Сэро, ни к Денису, ни к Паше.

«Я тебе не доверяла. Ждала, когда подставишь, предашь, выкинешь гадость. Бросишь курам на смех. Сложно поверить, что яркий, талантливый, умный, красивый Ибрагимов выбрал убогую Поспелову искренне, от чистого сердца. Хрень! Таких, как я, не выбирают! Не заслужила. Ни один мальчик ничего мне никогда не давал, кроме ушата отборного гавна… Сэро постоянно угорал. Ден, едва познакомился, с ходу лапы распустил. Паша был вроде ничего, и то подвёл под монастырь. Неужели ты с самого начала был добр и честен?.. Не может быть! Не верю!» – Люба прижала к себе колени, обхватила их руками и заплакала навзрыд.

— Слушай, – ответил ей Имир, когда услышал исповедь про отстойный новогодний праздник в седьмом классе. – Нас с братом не было ни на одном школьном дискаче. Поверь, если бы мы туда припёрлись, я бы, сто из ста, пригласил тебя на медляк!

— Правда?! – охнула школьница.

— Железная! – твёрдо заверил он и поцеловал её в щёку. – Разве можно позволить красивой девочке стоять одной у стены? Тем более когда она мне нравится!

— Хочешь сказать, ещё в седьмом классе нравилась?! – очумела от открытия сверстница.

— Уже сказал. И много раз. Не слушаешь меня, Люба!

Рыдания перешли в конвульсии. Имира не хватало. Не хватало его поддержки, пересказов, увлекательных умных разговоров – всего того, от чего она старалась избавиться любыми путями.

«Ну что ж, Поспелова! Желания сбываются! Довольна? – девушка громко высморкалась, задыхаясь от слёз. – Довольна, спрашиваю, дура? Или нет?!.. Он всю хату твою перечинил! Кран на летней кухне отремонтировал, колонку раскачал, крючки прикрутил, балки поприбивал в курятнике. Сколько Имир звонил, пока был в отъезде, а? Чего выпендривалась, брехала, а теперь ноешь?!.. А сколько раз приглашал гулять, помнишь? Сколько помощи предлагал? Всё было не так! Как обнять тянулся, а ты отпихивала? Зачем, Люба, зачем?»

Сожалея, тоскуя, ругая себя последними словами, школьница умудрилась вляпаться в дурацкую заварушку, которая оказалась теперь не к месту, ведь момент был бесповоротно упущен.

Поспелова Любовь, не вовремя потеряв голову, запоздало втрескалась без памяти в Ибрагимова Имира и наивно решила во что бы то ни стало вернуть его любовь, которую сама же и предала.