Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 82 – Руфия Липа

Благодаря густоте и укрывистости станичный парк в 90-е стал плацдармом для драк, изнасилований, ограблений, поножовщины. Из пострадавших в милицию обращались единицы: честь и кубанская гордость не позволяли показаться униженным и оскорблённым перед местными. А кто-то просто боялся непонимания, попрёков и осуждения. Но кота в мешке не утаишь, и молва о дурной роли парка в росте местной преступности облетела махом народ, преувеличив да приукрасив всё до безобразия. Александра Григорьевна, наслушавшись баек, перемешанных с реальными случаями, боялась зеленого участка как огня и предостерегала Любу не то что гулять посреди запущенной растительности, но даже проходить поблизости.

Другие родители были не столь пугливы и осторожны. Поспелова то и дело слышала в разговорах одноклассников, как они поздними вечерами тусили в парке и распивали пиво или что покрепче. Варька Илютина с непринуждённой лёгкостью, будто это нечто естественно мирское, хвасталась, как кентовалась на облезлых лавочках с местными ширягами да одалживала у них по крепкой дружбе туго свёрнутый косячок.

Там же, у одной из границ парка, находился местный клуб-бар «Торнадо» – магнит для молодёжных посиделок, центр выходных дискотек, скопище станичной школоты. Чёрная воронка из пьянок, разборок и незащищенного секса в тени деревьев. А ещё точка драйва, безудержного веселья, танцев до упада, новых знакомств. Туда вход Любе осторожной матерью тем более был воспрещён.

Для Поспеловой бесценным местом в запущенном парке были старые советские аттракционы, куда и позвал её для серьёзного разговора хозяин записки. Поставленные во времена очаковские, аттракционы покатали и развлекли немало станичных детишек. Стальные и монолитные, они в 90-е оказались заброшенными и никому не нужными, а товарищи, плюющие на сохранность народного имущества, быстро разломали, распилили, растащили всё, что можно было более-менее легко спереть. Осталась лишь высокая монументальная «Ладья» и «Ромашка», влитые намертво в землю, плюс ещё пара остовов от других каруселей. Яркая краска потускнела, облупилась. Петли и механизмы душераздирающе скрипели, но покататься ещё было можно. Ветви деревьев, забывшие, что такое обрезка, прятали одинокие железяки среди одичалой растительности. Мелкие же жестяные коряги укрывала высокая колючая трава.

Школьница присела в одно из сидений «Ромашки». Кто-то здесь лазил на постоянке: утоптанные заросли возле качелей, сонмище бычков и мусора. Поспелова брезгливо вздрогнула.

Позади зашуршала трава от быстрого шага чьих-то ног. Люба не успела обернуться, как ей поспешно из-за спины закрыли глаза.

— Сэро? – осторожно спросила она.

— Другого кого-то ждала? – насмешливо ответили ей.

— Да нет, так и знала, что ты позвал! – Тихоня с облегчением выдохнула, услышав в бархатном голосе ласковые нотки. – Ладони куревом знакомым пахнут! Уже наизусть запах выучила!

Повеса обошёл девушку и сел на ржавое сиденье впереди.

— Что у тебя с руками?! – охнула школьница, едва взглянув на приятеля.

— А, это! – Сэро быстро припрятал сбитые костяшки в карманы ветровки, неловко улыбнувшись. – С велосипеда упал.

— Прямо кулаками?!

— Да. Бывает. Все с велосипеда падают.

— Ты ими будто по асфальту протащился! Жуть какая! Дай посмотрю!