Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 85 – Руфия Липа

Подростки вышли к старому кинотеатру, стоявшему мрачной чёрной махиной между универмагом и Домом культуры. Дюжина невысоких ступенек вели к площадке перед грязными стеклянными дверьми. Потрёпанная афиша предлагала станичникам посмотреть на выходных «Титаник» и «Американский пирог» за пятьдесят рублей.

— На «Титаник» ползала смело соберётся, – заметил Сэро. – Фанатов немало в городе имеется. Сопли распустить и слезу утереть пойдёт! «Американский пирог» – для ишаков.

— Не нравится? – поинтересовалась удивлённая Люба.

— Не-а. – Ровесник скривился. – Хрень озабоченная! Какой вменяемый пацан ведёт себя так, как они наснимали?

— То есть ты смотрел?

— И что?.. Моё мнение от этого не изменится. А ты смотрела?

— Да, ещё когда с Лыткиной общалась. Это было в восьмом классе. Катя пришла с Камиллой и Аней, заодно меня подтянула. Также явилась пара мудрёных девах с первой школы. Они весь фильм ржали как умалишённые! Мне было неуютно. Не из-за фильма – я смеялась вместе со всеми. Им весело – и мне за компанию.

— Чего неуютно было-то? – спросил Ибрагимов, ласково глядя подруге в лицо.

— Чужая я была. Понимаешь, они всё накрашенными пришли, модно разодетые. А я как прошлогодний сорняк: ни беседу прикольную поддержать, ни выглядеть наравне.

— А может, это они до тебя не дотянули? – усмехнулся он. – Припереться размалёванной фифой в замшелый сельповский киношник, чтобы кого-то зацепить, – наивно. Тоже мне, приём высшего общества!

— Кстати, да! – спохватилась школьница. – В зале, кроме нас, никого не было!

— Вот то-то ж! – прыснул Сэро. – И, знаешь, «прикольная беседа» – точно не про тебя. А вот увлекательная, познавательная, даже поучительная – гораздо ближе. Думаю, было неуютно, потому что ты другая, непохожая. Плюс, уверен, девки вели себя не очень – свысока, ехидно, возможно, даже грубо.

— Было дело. – Люба огорчённо потемнела.

— Вишенка, это их трудности и выбор быть гавном, не твой. Я вижу тебя иначе. На мой взгляд, надо быть очень сильной, чтобы выдерживать жёстких предков и придурковатый класс в придачу. Ты не сломалась, не прогнулась, а просто спряталась. Я вкурил, почему твой лучший друг – библиотека. Понимаю, что нуждаешься в защите.

Люба подняла на него расстроенные благодарные глаза. Сэро взял её за подбородок, ласково погладил по щеке.

— А я готов тебя защищать.

— Хочешь, сказать, что…

— Что ты мне нравишься. Да. Очень! Признаюсь и сдаюсь с потрохами. – Брюнет вздохнул, доверчиво посмотрел на неё. – Устал вилять. Весь год фигнёй страдаю! С меня хватит.

Тихоня задохнулась от шока. Такого расклада она не ожидала. То, о чём позабылось мечтать, вдруг свалилось на неё, словно мешок с мукой, и выбило прочь из седла.

Как не вовремя! Как же всё не вовремя! Если бы Сэро признался раньше, многое сложилось бы иначе. Перед внутренним взором непрошенно выплыло суровое лицо отличника, его спина, как он уходил прочь ранним сентябрьским утром, разочаровавшись в ней и её обещаниях. Взгляд девушки потускнел, потупился, лицо вытянулось.

Ибрагимов, не зная подоплёки, видя, как Поспелова хмурится, решил, что недостаточно убедителен.

— Люба, я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. По-серьёзному.

— Это как-то…

— Никак. Если мы встречаемся, я выбираю тебя и только тебя. Не веришь? Понимаю, заслужил. Сам хорош! – Сэро посерьёзнел. – Если согласишься, я прекращаю все свои тусовки. Учёбой займусь. Думаю поступить на дизайнера или модельера-конструктора – всё равно тайком кайфую от шитья, шмоток и торговли!