Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 113 – Руфия Липа

— Папа, а что будет, если у соседей сено загорится? – невинно поинтересовалась она у курившего на ступеньках отца.

— Ну и вопросы! – ошалел Василий Михайлович. – Господь нас всех сохрани!

— Почему?

— Потому, дочь! Думаешь, просто так все на переулке на Чумака ворчат? Если вспыхнет сено у них, то сгорит всё к чертям собачьим! Дом, постройки, скотина! И потушить не получится, и спасти что-нибудь – тоже. Следом в огне погорят Петуховы и остальные, кто живут за ними, без особых шансов на спасение. Мы-то навряд ли, дорога препятствует. Хотя всё может быть… Поняла?

— Куда уж понятнее, – задумчиво буркнула дочка в ответ. Значит, нужно разобраться самой.

«Либо сейчас – либо никогда!» – решительно подумала подросток, проходя однажды мимо соседского двора. Чумак увлечённо ковырялся в тракторе, но девочку заметить сумел и нагло уставился на неё сальными тёмно-карими глазёнками.

— Здравствуйте, Борис Иванович! – приветливо поздоровалась Поспелова и смело подошла к распахнутым настежь воротам.

Хозяйская собака ринулась было облаять незваную гостью, но дед гаркнул своим густым рычащим басом, и псина понуро посеменила прочь, в будку, звеня на ходу тяжёлой длинной цепью. Мужик оторвался от возни в моторе, сообразив, что юная особа зашла к нему во владения не просто так, отёр руки о жуткую ветошь и вальяжно подошёл к ней.

— Ну привет, молодуха! – властно ухмыльнулся сосед и по-царски подбоченился: – По заказу родителей пришла или, наконец, по делу?

Старшеклассницу затошнило.

— А какого дела Вы от меня ждёте? – состроила непонимающую гримасу подросток, справившись со страхом и отвращением. Пусть пердун проговорит, что знает и что ему надобно.

— Интересно! – самоуверенно оскалился Борис Иваныч, считая, видимо, что девочка накрепко попалась в капкан. – Мамка-то знает, как ты с парнями по-над речкой гуляешь?!

Люба глубоко вдохнула, чтобы умерить волнение, – стало чуть яснее, но маловато.

— Какими именно? – храбро спросила она, подняв серые глаза на фермера.

— Оба-на! – гоготнул Чумак. – Да у тебя их много, смотрю! А ты не промах, Любанечка! Раз так мальчиков любишь, может, и мне, одинокому человеку, время уделишь?

— Много, конечно! – совладала с собой школьница, перекосившись от скабрезного предложения. – Я дружу с Денисом Коробкиным, что живёт в начале Ленина, возле четвёртой школы, машины чинит. Знаете такого?

— Знаю-знаю! – фыркнул Борис Иванович и гниловато оскалился. – На моцике мелкий гавнюк гоняет! Не боишься с шантропой водиться? В курсе, какая за его семейкой слава ходит?

— В курсе, но пофиг! – вздёрнула нос Люба. – Мне он нравится!

— Да что ты?! – прыснул бывалый дед. – Наивно!

— Ещё дружу с Ибрагимовыми. Близнецами с соседней улицы.

— Да-да, цыгане! Обалдеть! Не ожидал тебя с одним из них в обнимку увидеть! Понравилось-то целоваться?! А я думал, ты хорошая девочка, – ехидно пропел сосед и наигранно покачал головой в знак осуждения. – С такими пареньками водиться – всё равно, что себя не уважать!

«Имир, значит! – Тихоня устало закатила глаза. – Ну что ж, тогда карты биты!»

— И чем же они вам не понравились? Семья порядочная. Трудолюбивая. Состоятельная. Родители работают, дети учатся. Что не так?

— Тебе, я смотрю, всё так! А Шура что скажет?! – нашёлся недовольный Чумак, попав впросак из-за предъявленного аргумента. Он низко наклонился к подростку, грубо давя поучительно-презрительным тоном: – О матери с отцом подумала жестокая твоя душонка?! Совсем не заботишься о них, смотрю! Передок вместо мозгов парадом руководит! Стыдоба, эх!