Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 136 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Кайран застыл.

— Десять?

— Лучше двадцать. Но начнём с десяти, чтобы вы не умерли от честности.

Марена спокойно сказала:

— Зелёный дом предоставит.

Астен кивнул.

— И имена детей, которых “увозили на лечение” после приступов.

Кайран резко посмотрел на него.

— Астен…

— Нет, милорд. Мы все знали такие истории. Просто называли их семейными тайнами.

Вот это был новый симптом.

Хороший.

Правда начала заражать быстрее гнили.

Рейнар поднял голову.

— Алый дом предоставит всё. И откроет архив брачных артефактов.

В холле снова стало тихо.

Для драконьего дома это звучало, видимо, как добровольное вскрытие грудной клетки.

— Вы уверены? — спросил Кайран.

Рейнар посмотрел на меня.

Потом на Северина.

Потом на фонтан.

— Нет. Но это нужно.

Коротко.

Честно.

Опять раздражающе правильно.

Северин молчал, но я заметила: его плечи стали менее напряжёнными. Не доверие ещё. Нет. Но признание факта: дракон начал делать то, что должен.

— Пятое, — сказала я. — Чёрная застава больше не считается заражённой территорией без статуса. Там семь стражей с именами. Им нужна помощь. Позже.

— Позже? — переспросил Северин.

— Да. Я тоже иногда говорю это слово правильно.

Он посмотрел на меня так тепло, что мне захотелось срочно начать смотреть на потолок.

Но потолок тоже смотрел в ответ зелёными прожилками.

Никакого спасения от эмоций.

Фонтан вдруг тихо зазвенел.

Все обернулись.

Вода поднялась тонкой струёй и показала Корневые ворота. За ними — лагерь армии. Люди сидели у костров без огня, с закрытыми печатями, разделённые по зонам. Ильтар лежал в корневом коконе, огромный, слабый, но дышащий.

Генерал Орвальд стоял у ворот.

Рядом с ним — Алана.

Она подняла лист простой бумаги.

На нём крупно было написано:

“Больные стабилизируются. Ждём указаний. И… спасибо.”

Последнее слово было явно добавлено другой рукой. Более грубой. Возможно, Орвальда.

Я почувствовала, как горло сжало.

Спасибо.

Такое простое слово.

Иногда оно било сильнее пророчеств.

— Ответьте, — сказала я. — “Продолжать наблюдение. Имена держать. Шипы не трогать. Алана — молодец. Орвальд — тоже, если не спорит”.

Прохор гордо выпрямился.

— Я передам!

— Без героизма.

— Я уже почти не геройствую, госпожа.

— Вот и хорошо.

Дом вдруг открыл дверь лечебни.

Очень настойчиво.

Потом рядом с носилками выросли корни и мягко, но непреклонно повернули меня в сторону двери.

— Предательство, — сказала я дому.

Стена скрипнула.

— Забота, — перевёл Матвей.

— Не люблю, когда забота сильнее меня.

Северин наклонился и, не спрашивая, поднял носилки вместе с корнями так, чтобы они плавно двинулись к лечебне.

— Пять минут закончились.

— Я могу уволить тебя с должности мрачного помощника.

— Не можешь. Я не назначался.

— Тогда назначаю и сразу увольняю.

— Слишком поздно. Я уже иду рядом.

Почему-то это прозвучало не как шутка.

И я замолчала.

В лечебне было тепло. На столе стоял бульон. Рядом — вода, чистые бинты, травы и маленькая деревянная птичка Данко, которую я всё ещё держала в руке.

Северин помог мне пересесть на кровать.

На этот раз я не сопротивлялась.

Он сел рядом, взял мою перевязанную ладонь и начал осторожно разматывать ткань.

— Я могу сама.

— Знаю.

— Но ты всё равно будешь?

— Да.

Я смотрела на его пальцы. Сильные, осторожные. Руки человека, который привык держать нож, но сейчас держал бинт так, будто это было важнее оружия.