Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 133 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

— Этого мало.

— Я знаю.

Она кивнула.

Потом посмотрела на Матвея.

— Ключник.

Старик рывком поднялся на колени.

— Государыня…

— Ты вернулся.

— Поздно.

— Но вернулся.

Он закрыл лицо рукой.

— Я закрыл их тогда…

— И открыл дорогу сейчас.

Она коснулась его древесной руки. Листья на ней вспыхнули мягким светом.

— Живи достаточно долго, чтобы исправлять.

Матвей рассмеялся сквозь слёзы.

— Это угроза?

— Благословение. У нас они похожи.

Фигуры начали таять.

Первая Ева задержалась последней.

— Сердце стабильно, — сказала она мне. — Но город будет просыпаться частями. Не открывай все двери сразу. Не верь тем, кто потребует быстрых чудес. И не забывай: Эдвард изолирован, но не исцелён.

— Как… его лечить?

Она посмотрела на сферу, где король стоял с ненавистью в глазах.

— Сначала пусть вспомнит своё имя без короны.

— А если не захочет?

— Тогда карантин станет его домом.

Эдвард отвернулся.

Впервые.

Не победно. Не гордо.

Бессильно.

Первая Ева исчезла.

Зал остался.

Сердце билось.

Арвенн дышал.

А я наконец позволила глазам закрыться.

Не надолго, как мне казалось.

Но когда открыла их снова, мы были уже не в башне.

Я лежала на носилках, которые несли корни по улицам Арвенна. Надо мной было небо — тёмное, но уже не мёртвое. По нему двигались облака. Настоящие. Влажные. Где-то далеко пахло дождём.

Северин шёл рядом, всё ещё держал мою руку.

Рейнар шёл с другой стороны, опираясь на посох Матвея, потому что сам Матвей ехал на каких-то корнях позади и возмущался, что его перевозят “как старую брюкву”.

— Пациент проснулся, — сказал Рейнар.

— Не называйте меня пациентом, — прошептала я.

— Сладкая месть, доктор.

Северин наклонился ближе.

— Как ты?

Я прислушалась к себе.

Боль была везде.

Но не такая, как раньше. Не выжженная. Не пустая.

Живая.

— Стабильно, — сказала я.

— Ненавижу это слово, — тихо ответил он.

— Учишься.

Мы вышли на площадь Арвенна.

Город вокруг был всё ещё полон теней, закрытых дверей и чёрных трещин. Но в центральном фонтане текла вода. Тонкой струёй. Едва-едва.

И на краю фонтана сидела девочка.

Прозрачная, светлая, с мокрыми волосами.

Та самая первая освобождённая тень из Нижней чаши.

Она болтала ногами и улыбалась.

— Вы медленно, — сказала она.

— Простите, — выдохнула я. — Была операция.

— Город сказал, что вы теперь будете приходить.

— Буду.

— Ко всем?

Я посмотрела на улицы.

На окна.

На закрытые двери.

На живых и мёртвых, которых ещё предстояло отделять друг от друга осторожно, долго, больно.

— Не сразу, — сказала я. — Но да. Ко всем, до кого дойду.

Девочка кивнула так серьёзно, будто принимала расписание приёма.

Потом исчезла.

Северин посмотрел на фонтан.

— Арвенн слышал.

— Пусть записывается.

Рейнар тихо сказал:

— Ты только что открыла приём в мёртвом городе.

— Поликлиника расширяется.

Оба мужчины посмотрели на меня.

И вдруг одновременно рассмеялись.

Не громко. Не беззаботно.

Но по-настоящему.

И от этого смеха город стал чуть светлее.

Когда мы дошли до Чёрных ворот, стражи уже не висели мёртвыми телами на створках. Они стояли рядом.

Лиор. Сайна. Бран. Ольт. Рива. Терен.

И Седьмой.

Он смотрел на меня чёрными глазами.

— Я вспомнил, — сказал он.

— Имя?

Он кивнул.

— Мирт.

— Хорошо, Мирт.

На его груди шип треснул.

Не выпал.

Но треснул.

Стражи открыли ворота.