Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 130 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Летиция бросилась ко мне.

Я почувствовала её, как чёрную вспышку сбоку.

Но алый огонь Рейнара встал стеной.

— Нет, — сказал он. — Больше ты не пройдёшь через меня.

Летиция завизжала.

Северин ударил ножом по корням, и зелёная линия Арвенна прошла к чаше. Матвей швырнул в воду серебряную капсулу с шипом из Ильтара. Капсула вспыхнула и стала якорем для гнили, вытягивая часть чёрных нитей на себя.

— Ещё! — крикнул Матвей.

Я потянула.

Шип вышел наполовину.

И вдруг сердце показало мне правду, которую Эдвард прятал глубже всего.

Первая Ева не просто заперла его.

Она оставила внутри шипа часть своей силы, чтобы он не смог выйти.

И эта сила почти иссякла.

Если вытащить шип полностью — удерживающая сила первой Евы исчезнет. Эдвард выйдет.

Если оставить — сердце продолжит болеть.

Третий путь.

Где он?

Я искала.

Слепо.

Отчаянно.

И нашла не в шипе.

В серебряной ветви Эвелины.

Она была далеко, в Серой заставе, но её память светилась в сети. Не сила первой хранительницы. Не королевская кровь. Не драконье пламя.

Оправданная душа.

Память без мести.

— Эвелина, — прошептала я.

Сердце ответило тонким зелёным светом.

Издалека пришёл её голос:

— Не молчи за меня.

— Не буду.

Я направила свет ветви не на шип.

На пустоту вокруг Эдварда.

Карантин должен был стать не тюрьмой, которую держит чужая жертва, а свидетельством, которое держит правда.

Имена стражей Чёрной заставы вспыхнули за спиной.

Лиор. Сайна. Бран. Ольт. Рива. Терен. Седьмой.

Сеть живых ответила.

Лина. Мира. Данко. Тимош. Прохор. Алана. Ильтар. Астен. Марена. Кайран. Орвальд.

Имя за именем.

Не сила.

Связь.

Шип вышел ещё немного.

Эдвард закричал.

Теперь по-настоящему.

Не как король.

Как человек, которому впервые отказали в праве быть центром чужой боли.

— Я был Арвенном!

Северин ответил ему:

— Нет. Ты был его королём. Это меньше.

Сердце ударило.

Шип треснул.

Не вырвался.

Треснул.

Чёрная верхушка осталась в моём инструменте, бьющаяся, ядовитая. Нижняя часть — та, что держала рубец, — растворилась в серебряной воде, превращаясь в тонкие нити новой изоляции.

Не тюрьма.

Не освобождение.

Карантин с доступом к лечению.

Я почти рассмеялась.

Даже сердце Арвенна пришлось лечить по протоколу.

Чёрные прожилки на сердце начали отступать от краёв. Не исчезать полностью. Но границы стали яснее. Живая ткань — отдельно. Рубец — отдельно. Гниль — в отдельной капсуле света вокруг Эдварда.

Летиция упала на пол.

Её фарфоровое тело треснуло окончательно.

— Нет…

Рейнар подошёл к ней.

Остановился в шаге.

— Всё кончено.

Она подняла на него лицо, в котором уже почти не осталось человеческого.

— Для тебя — никогда. Ты сам впустил меня.

— Да, — сказал он. — И сам буду это исправлять.

Он не убил её.

Не сжёг.

Просто отступил.

И это, кажется, причинило ей больше боли.

Сердце Арвенна забилось ровнее.

Тук.

Тук.

Тук.

Зал наполнился водой.

Нет — светом, похожим на воду.

Я вытащила инструмент из чаши.

В нём лежал чёрный обломок главного шипа.

Он больше не бился.

Я хотела сказать: “Получилось”.

Но не смогла.

Силы закончились.

На этот раз окончательно.

Северин успел поймать меня до того, как я упала.

— Ева!

Голос был близко.

Тёплый.

Живой.

Я попыталась открыть глаза.

Передо мной висело сердце Арвенна.

Не здоровое.

Нет.

Но уже не умирающее.

— Пациент… стабилен, — прошептала я.