Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 18 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Я смотрела в дупло.

Голос больше не звал.

Теперь там была только темнота.

И в этой темноте что-то ждало, очень терпеливо.

— Как с этим бороться? — спросила я.

— Не отдавать ему то, что болит.

— Плохой совет. Боль не спрашивает разрешения.

— Тогда идти рядом с тем, кто удержит.

Я медленно перевела взгляд на его руки на моих плечах.

Он заметил и отпустил.

Слишком резко.

— Идём, — сказал он.

Мы пошли дальше.

Но теперь лес изменился.

Он будто понял что-то обо мне. Листья больше не просто шептались. Они переговаривались. Иногда в шуме ветвей мне слышалось моё имя. Иногда — Эвелина. Иногда — совсем чужое слово, от которого кулон на груди теплел.

Арвенн.

К усадьбе мы вышли внезапно.

Ещё шаг назад был лес. Следующий — и деревья расступились.

Перед нами стоял дом.

Нет, не дом.

Когда-то это, наверное, было небольшое поместье: два этажа, башенка, широкое крыльцо, флигель, заросший сад. Теперь усадьба выглядела так, словно лес сначала пытался её задушить, потом передумал и начал поддерживать.

Корни обвивали стены. Ветви держали проваленную крышу. Окна были тёмными, но целыми. Над дверью висел герб, почти скрытый мхом: лист, чаша и корона.

— Дом хранителей, — сказал Матвей.

В его голосе дрогнуло что-то похожее на благоговение.

— Здесь жили те, кто служил источнику. До падения Арвенна.

Север молчал.

Я посмотрела на него. Его лицо стало закрытым, каменным. Но пальцы на рукояти ножа побелели.

— Ты здесь бывал? — спросила я.

— Давно.

— Хорошее “давно” или плохое?

— В Глухолесье хорошего давно не бывает.

Крыльцо скрипнуло само.

Дверь медленно открылась.

Кучер издал уже знакомый тонкий звук.

Я была с ним солидарна.

Из дома пахнуло пылью, холодом и водой.

Не гнилью.

Водой.

Чистой.

Где-то внутри усадьбы что-то тихо капало.

Кап.

Кап.

Кап.

Серебряный кулон на моей груди стал горячим.

Матвей опустил голову.

— Хозяйка должна войти первой.

— Конечно, — пробормотала я. — Потому что все разумные люди пропускают врача вперёд в подозрительные дома.

Я поднялась на первую ступень.

Доска под ногой застонала, но выдержала.

Вторая.

Третья.

У самого порога я остановилась. В темноте прихожей что-то шевельнулось. Не человек. Не зверь. Тень, сложенная из листьев и пыли.

Она вытянулась вверх.

Почти человеческая фигура.

Без лица.

Но я почему-то почувствовала, что она смотрит на меня.

Матвей за спиной прошептал:

— Страж дома.

Тень склонила голову.

И вдруг из темноты раздался женский голос.

Старый. Тихий. Такой усталый, будто ждал слишком долго.

— Назови себя.

Север напрягся.

Матвей перестал дышать.

Кучер спрятался за посохом Матвея.

Я посмотрела на тень.

Можно было сказать “Эвелина де Вальер”. Это имя значилось в документах. Оно дало мне право на Глухолесье.

Можно было сказать “леди Астерхольд”. Но это имя с меня сняли вместе с ожерельем.

Можно было сказать “хозяйка”. Но я ещё не знала, хочу ли быть хозяйкой того, что умеет говорить голосами моей вины.

Поэтому я сказала правду.

— Ева.

Тень дрогнула.

Дом вздохнул.

Где-то глубоко под полом забилась вода — сначала тихо, потом сильнее, будто просыпался источник.

Дверь распахнулась шире.

И голос произнёс:

— Наконец-то.

Дом сказал:

— Наконец-то.

И я, человек с высшим медицинским образованием, стажем в поликлинике и стойкой привычкой не верить в мистику до последнего, сделала самое разумное из возможного.