Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 47 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Она плакала.

Но держала чашу.

И произносила слова запечатывания.

Изображение исчезло.

Я пошатнулась.

Северин подхватил меня за локоть.

— Что ты увидела?

— Потом.

— Ева.

— Я сказала — потом.

Потому что если сказать сейчас, холл взорвётся.

Арвенн не был невинной сказкой.

Драконы не были единственными виновными.

Гниль была не просто внешним врагом.

Она была чьей-то казнью, пережившей палачей.

Летиция сделала шаг назад.

Туман у её ног сгущался.

— Источник всё равно откроется. Если не тобой, то твоей кровью.

Рейнар поднял руку. Алый огонь вспыхнул в его ладони.

Северин вытащил нож.

Советники попятились.

А я вдруг поняла: если сейчас они ударят, Летиция уйдёт. Или взорвёт заражённые артефакты. Или заставит больных драконов обратиться.

Нужен был не удар.

Нужна была изоляция.

Как с инфекцией.

— Дом, — сказала я тихо. — Закрыть очаг.

Пол под Летицией дрогнул.

Она резко посмотрела на меня.

— Не смей.

— Поздно.

Из пола вырвались корни.

Не чёрные, а зелёные, светящиеся. Они сомкнулись вокруг неё кольцом, не касаясь тела. Потом второе. Третье. Как карантинный барьер.

Летиция ударила тьмой.

Корни зашипели, но выдержали.

Я почувствовала боль дома — резкую, обжигающую. Словно мне самой плеснули кислотой на кожу.

Северин удержал меня за плечи.

— Не бери всё на себя.

— Я не специально.

— Тем более.

Летиция смотрела на меня с ненавистью.

— Ты всё равно не спасёшь их. Ни драконов. Ни лес. Ни мёртвый Арвенн.

Я шагнула ближе к корням.

— Возможно.

Она улыбнулась.

— Тогда зачем стараешься?

Я посмотрела на неё.

На Совет.

На Рейнара, который едва держался на ногах.

На Астена, живого только потому, что его мать рискнула поверить мне.

На Северина, последнего принца, которому, возможно, предстоит узнать слишком страшную правду о своём королевстве.

— Потому что я врач, — сказала я. — Мы редко начинаем с гарантий.

Корни сомкнулись.

Летиция исчезла в зелёном коконе.

На секунду стало тихо.

Потом кокон почернел изнутри.

Треснул.

И рассыпался пустой скорлупой.

Летиции внутри не было.

На полу осталась только шёлковая лента с её шеи.

И надпись, выжженная чёрным на камне:

“Сердце леса уже открыто”.

Матвей побледнел.

Северин медленно произнёс:

— Нижняя чаша.

Я поняла на секунду позже.

Летиция отвлекала нас.

Настоящая цель была не фонтан в холле.

А сердце источника под домом.

И там, внизу, где мы открыли комнату хранителей, уже могло быть что-то ещё.

Дом вдруг закричал.

Не голосом.

Всеми стенами сразу.

Вода в фонтане взметнулась чёрным столбом.

А из нижнего крыла донёсся детский голос из банки:

— Хранительница… они проснулись.

Дом кричал.

Не так, как кричит человек. Не голосом, не болью в горле, не рваным дыханием.

Кричали балки, стены, лестницы, двери. Кричали корни под полом. Кричала вода в трубах и трещинах. Кричал сам воздух, ставший густым и зелёным от пробудившейся силы.

Я на секунду зажала уши.

Не помогло.

Крик был внутри.

— Нижняя чаша, — повторил Северин. — Она пошла к сердцу источника.

— “Пошла” как? — спросила я. — Мы же стояли здесь. Она была в коконе.

— Через заражённый артефакт, — сказал Рейнар.

Он сделал шаг и едва не упал. Леди Марена, всё ещё державшая сына, резко подняла голову.

— Герцог, вы не в состоянии…

— Не ваше дело.

— Моё, — сказала я. — Сесть.