Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 64 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Северин закрыл глаза.

— Конечно.

— Что “конечно”?

Он посмотрел на меня с усталой нежностью, которую я не была готова понимать.

— Конечно, ты пойдёшь быстрее, чем обещала.

Я посмотрела на девочку в воде.

На её тонкое запястье.

На чёрные прожилки.

На страх в глазах.

— Там дети.

И этого, как всегда, оказалось достаточно.

— Там дети.

После этих слов спорить стало труднее.

Не невозможно — мужчины в этом мире обладали удивительной способностью спорить даже с очевидным, — но труднее.

Северин смотрел на меня так, будто уже мысленно связывал, запирал в лечебне и выставлял у двери стражу. Рейнар пытался подняться снова, хотя один его вид доказывал: если он сейчас дойдёт до порога, это будет чудо, а если вернётся — уже миф. Матвей молча сжимал посох, и только дом действовал.

Дом открыл шкафы.

Сразу несколько.

В холле, в лечебне, в боковой комнате, где утром мы устроили склад. Полки выдвигались сами. Ткань, склянки, коробки, связки трав, серебряные инструменты, фляги, маленькие ножи, мотки бинтов — всё появлялось так быстро, будто усадьба давно ждала момента, когда её снова попросят помогать живым.

Я поймала себя на странной мысли: дом волновался.

Не мебель. Не стены.

Существо.

Старое, больное, но всё ещё помнящее, зачем его построили.

— Нужны чистые повязки, вода, жаропонижающее, что-нибудь от боли и то, чем вы обрабатываете раны, — сказала я Матвею.

— Настой волчьего корня, серебряная соль, сухой мох-стерильник…

— Стоп. Мох-стерильник?

Матвей вынул из коробки серо-зелёный мягкий пласт.

— Его прикладывали к ожогам и гнойным ранам. Если мох чернеет — болезнь в ране. Если зеленеет — рана чистая.

Я взяла пласт осторожно.

— Почему вы раньше молчали о таком чуде?

— Вы не спрашивали.

Я посмотрела на него.

Он на меня.

— Ладно, — сказала я. — Справедливо. Берём весь.

Северин стоял у карты в фонтане. Зелёная точка первой заставы пульсировала слабым, неровным светом. Девочка уже исчезла, но её голос будто остался в холле.

“У нас снова умирают”.

Снова.

Значит, это не первый случай.

Значит, там уже пытались лечить.

Значит, кто-то скрывал поселение внутри леса.

Вопросов было больше, чем ответов, и все они неприятно пахли.

Рейнар заговорил хрипло:

— Возьми моих людей.

— Нет.

— Это не просьба.

— А мой отказ не предварительный.

Он стиснул зубы.

— Там может быть ловушка.

— Скорее всего, там и есть ловушка.

— И ты всё равно пойдёшь?

— Да.

— Без охраны?

Я кивнула на Северина.

— У меня есть мрачный человек с ножом и склонностью всё драматизировать.

Северин не повернул головы.

— Я слышу.

— Отлично. Значит, ещё и слух хороший.

Рейнар посмотрел на него с явным неудовольствием.

— Одного изгнанника мало.

— Одного заражённого драконьего отряда — много, — ответила я. — Ваши люди могут принести туда гниль, огонь или панику. Мне не нужно ни первое, ни второе, ни третье.

— Я могу приказать им не использовать огонь.

— Вы вчера приказали себе не вставать?

Он замолчал.

В холле кто-то тихо кашлянул. Кажется, Прохор. Опять.

Рейнар перевёл взгляд на меня. В нём мелькнула злость, но уже не та, что раньше. Не “как ты смеешь”, а “я ненавижу, что ты права”.

Это был прогресс.

Очень раздражающий, но прогресс.

— Тогда возьми хотя бы это, — сказал он.

Он снял с пальца кольцо.