Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 11 – Елена Амеличева

— Боже, - пробормотала я. - У нее и бег драматический.

— Мирта, это не смешно.

Вот тут я все же повернулась.

— Не смешно? Казель, твоя любовница только что пронеслась по родовому саду в распахнутом халате, словно обиженная муза скандалов. Ты валялся в розах. На мне жемчуг. Конечно, это смешно. Это не просто смешно. Это почти искусство.

Он смотрел на меня так, как смотрят люди, осознавшие, что спорить со мной сейчас не только бесполезно, но и опасно для остатков их внутренней конструкции. На щеке у него алела царапина. На шее тоже. В волосах, клянусь, застрял лепесток.

Я прищурилась.

— У тебя роза в голове.

Казель машинально дернулся, вытащил лепесток, уставился на него и побледнел еще сильнее. Если так пойдет дальше, к обеду дракон станет цвета прокисшего молока. Придется переименовывать его в хамелеона. Что ж, надо признать, все это отлично сочеталось с его моральным обликом.

В саду Мими наконец догнали. Не люди, к сожалению. Только халат. Тот окончательно сполз у нее с плеч и повис на локтях, как последняя капитуляция приличий. Она взвизгнула еще раз, сорвала его, прижала к груди и, босая, раскрасневшаяся, с волосами дыбом, заметалась уже не нимфой, а натуральной курицей, случайно угодившей на бал.

— Поразительно, - сказала я. - А я думала, хуже сцены "мы любим друг друга" сегодня уже ничего не будет.

— Замолчи.

— Нет.

Муж шагнул ко мне. Я медленно подняла брови. Он остановился. Очень мудро. После утреннего общения с кочергой, париком, моими ладонями и огненными сгустками даже дракон иногда приходит к мысли, что дистанция между супругами это не охлаждение чувств, а мера безопасности.

Глава 7 Казель он и есть Казель

Я снова посмотрела в окно. Сад был чудесен. Умытый дождем, проснувшийся после зимы, чуть растрепанный, весь в прозрачном утреннем свете. Капли висели на ветках, как хрустальные сплетни. Из влажной земли тянуло запахом сырости, корней и той честной весенней свежести, которая очень идет семейным скандалам. Розы под окном были слегка примяты. Видимо, Казель все же оставил им что-то на память. Надеюсь, кожу.

Мими тем временем все-таки прорвалась к боковой двери, но на ступенях ее перехватила госпожа Флорен, старшая камеристка, женщина сухая, прямая и суровая, как воскресный устав. Она накинула на любовницу плотный плед с таким выражением лица, будто спасала не бедную деву, а дурно завернутый кусок ветчины. Мими вцепилась в плед и заревела уже по-настоящему. Даже отсюда было видно, как ее трясет.

Я задумчиво постучала пальцем по стеклу.

— Ты бы утешил свою весеннюю пчелу, - сказала я. - А то она сейчас захлебнется в собственном унижении. Хотя, признаться, в этом доме уже давно ничто не выглядело так искренне.

Казель ничего не ответил. Он стоял, весь напряженный, злой, красивый и совершенно бессильный. И вот это, пожалуй, было лучшим зрелищем утра после Миминых голых маневров. Мужчины вроде него свято верят, что контролируют сюжет. Что они герои, двигатели событий, вершители женских судеб. А потом однажды жена отказывается рыдать по правилам, любовница теряет халат, а сам ты торчишь среди роз с царапиной на заднице и понимаешь, что сюжет, оказывается, давно живет своей жизнью и вообще-то откровенно над тобой хохочет.