Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 52 – Елена Амеличева

— Не загадывайте. У Греты суровый характер и странные отношения с солью.

Глава 31 На чердаке кто-то есть

Будто призванная добрым словом, в дверях появилась сама Грета. На подносе у нее стояло блюдо с мясом, миска с картофелем, хлеб, сыр, кувшин кваса и выражение лица женщины, которая все видит, все понимает, но комментировать будет только на собственных похоронах, если успеет. Она поставила поднос на стол с таким достоинством, словно обслуживала не меня и демона в полузаброшенной гостиной, а королевский саммит.

— Ужин, миледи.

— Благодарю, Грета.

Она коротко кивнула. Перевела взгляд на Рэйвенара. Задержала на нем на полсекунды дольше, чем требовали приличия. И только потом спросила:

— Еще что-нибудь?

Я открыла рот. Но Рэйвенар меня опередил:

— Если можно, завтра утром осмотреть колодец.

Грета моргнула. Потом очень медленно перевела взгляд на меня. О, как быстро иногда немногословные женщины учатся делать беззвучные, но крайне содержательные выводы.

— Конечно, милорд, - сказала она. И вышла.

За дверью тут же раздалось тихое, но очень эмоциональное шипение. Судя по интонации, там уже стояли как минимум Бет, Мейла, Том и половина местных домовых духов.

— Поздравляю, - сказала я. - Теперь к завтрашнему утру вы официально стали главной новостью деревни.

— После вас это почти честь.

Мы сели ужинать. И это тоже оказалось удивительно... естественно. Как будто ужинать с демоном в ссылке, обсуждая колодцы, плотников и разбойников, было вполне разумным продолжением дня. Мясо было простое, но хорошее. Картофель чуть пересолен. Хлеб отличный. Квас кислый, но честный. Рэйвенар ел без капризов, без жеманства и без того мучительного мужского желания превратить ужин в демонстрацию превосходства. Он просто ел. И слушал.

А я, как ни странно, говорила. О доме. О том, что увидела за день. О трещинах, крыше, курятнике, запасах, крысах, колодце, мельнике и старосте. О том, как все здесь запущено и как именно я намерена это разворачивать обратно к жизни.

Он слушал внимательно. Не изображая героического терпения, не делая одолжения, не превращая мой хозяйственный пыл в милую женскую блажь. И это, признаться, подкупало куда сильнее, чем следовало бы.

— Значит, вы действительно собираетесь поднять это место, - сказал он, когда я закончила миниатюрную лекцию о том, почему люди, не чинящие крыши, должны быть лишены права на фамильные гербы.

— Собираюсь, - кивнула я. - Назло.

— Бывшему мужу?

— Миру. Мужу в частности.

— Очень здравый мотив.

— Самый надежный из доступных.

Он поднял бокал.

— За назло.

Я подняла свой.

— За то, чтобы оно окупилось.

Мы выпили. И тут, словно вечер решил, что слишком уж гладко идет, где-то наверху что-то грохнуло. Мы оба вскинули головы. Потом раздался топот. Потом крик. Потом из коридора в гостиную влетел Том, красный, встрепанный и совершенно счастливый оттого, что в доме наконец происходит нечто достойное живого участия.

— Миледи! - выдохнул он. - У нас на чердаке кто-то есть!

Я медленно поставила бокал.

— Прекрасно.

— Может, вор! - восторженно добавил Том.

— Или крыса, - мрачно сказала я.

— Или привидение, - пискнула из коридора Бет, уже тоже, конечно, тут как тут.

Я поднялась.

— Если это привидение, - сказала я, - пусть сперва покажет бумаги на проживание. Я только приехала и не намерена делить дом с кем попало.