Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 6 – Елена Амеличева

Последовала короткая пауза.

Шлеп.

Треск.

И затем снизу, из сада, донеслось длинное, выразительное:

— Аааааай!

Я подошла к окну. Под ним буйно колыхались мои любимые колючие розы. Те самые, которые самолично велела высадить прошлой осенью, потому что считала, что красота должна уметь защищаться. В центре куста, среди веток, листьев и шипов, барахтался мой супруг. Босой. Голый. Поцарапанный. Светловолосый. Униженный почти до святости.

На моем лице медленно расплылась широкая улыбка. О, не сказать, чтобы жажда мести покинула меня полностью. Нет. Для полного внутреннего умиротворения еще очень пригодились его банковские книги, фамильная печать и возможность лично наблюдать, как Мими пытается отличить зимний погреб от бельевой комнаты. Но все же, надо признать, утро заметно улучшилось.

Хотя бы частично. Хотя бы для начала. Хотя бы до такой степени, чтобы мир снова обрел краски, а воздух вкус. Я облокотилась на подоконник и ласково крикнула вниз:

— Казель, дорогой, осторожнее. Розы нынче особенно колючие. Чувствуют скверный характер.

Снизу донесся такой набор слов, что старые садовые статуи, вероятно, покраснели и пошли трещинами от стыда.

Я закрыла окно. В спальне дымилась подушка. На полу валялся парик. Простыни были безнадежно испорчены. Из коридора все еще доносились далекие визги Мими и восхищенный хохот слуг. День начинался просто превосходно.

Я расправила плечи, поправила халат и вдруг поняла, что теперь у меня есть выбор. Либо упасть в кресло и начать рыдать, как полагается всякой порядочной жене, чью жизнь только что разнесло взрывом супружеской мерзости. Либо пойти умыться, одеться и довести этот скандал до логического совершенства.

Я, разумеется, выбрала второе. Потому что слезы, в отличие от хорошей мести, никогда еще не делали утро по-настоящему продуктивным.

Глава 4 Что здесь случилось?

Я дернула шнурок вызова с таким чувством, будто не прислугу звала, а объявляла новую эпоху. Колокольчик где-то в глубинах дома отозвался мелодично, почти радостно. Видимо, даже он понимал, что сегодня не просто утро. Сегодня вершилась история. В самых лучших семейных традициях, то есть через измену, крики, беготню голых любовниц и дракона в розах.

В комнату первой влетела Лисса, моя горничная. Тоненькая, быстроглазая, с лицом святой мученицы и душой прирожденной хронистки катастроф. Она распахнула дверь, увидела дымящуюся подушку, раскиданные вещи, следы босых пяток, парик на полу и меня у окна в позе женщины, которая уже всех простила, но только после тщательно организованного публичного унижения.

Лисса вдохнула. Потом еще раз.

— Миледи, - выдохнула она благоговейно. - А что здесь случилось?

Я посмотрела на нее. Есть вопросы, которые человек задает не ради ответа, а чтобы получить право пересказывать его как можно дольше и с подробностями. Этот был именно таким.

— Семейная жизнь, Лисса, - сказала я. - В своей естественной среде.

Снизу снова донеслось приглушенное:

— Ай! Да снимите меня отсюда, идиоты!

Лисса моргнула, перевела взгляд на окно, потом на дымящуюся подушку, потом снова на меня. Ее глаза расширялись все больше. Еще немного, и она смогла бы видеть будущее.

— Это... его светлость?

— Частично. Не считая тех кусков его наглой неверной плоти, что сейчас, вероятно, осталось на шипах.