Книга Вечная погибель, страница 208 – Тигест Гирма

Но она провела своими неидеальными пальцами по неестественно гладкой коже Йоса и вспомнила о жестокой цене. Невозможно стать всемогущим, оставаясь человеком.

Принять смерть – вот что значит быть человеком.

Кидан молилась, чтобы у нее хватило смелости остаться человеком. Но ее человечность была подобна свече на ветру – держалась на людях, которых она любила. Легко растворяясь во тьме.

— Мудрец, которая спасла тебя – где она сейчас?

Сузеньос с глубокой скорбью покачал головой.

— Не знаю. Иногда мне кажется, я все это выдумал. Я искал ее повсюду, но Мудрецы вымерли. Мои исследования говорят, что лишь артефакты помогут взрастить нового Мудреца.

— А «Безумные любовники»? Книгу оставила она?

Он нахмурился.

— Иногда мне кажется, что да. Но ее легко мог потерять в лесу любой другой человек.

— Логично.

Сузеньос взял Кидан за руку и переплел их пальцы.

— Я недостаточно силен. Даже с вампиризмом я недостаточно силен для того, что нас ждет. Грядет война.

У Кидан сжалось сердце. Пережитые Сузеньосом пытки Лусидио – Вароса – оставили такие глубокие раны, что теперь он дрожал.

Кидан медленно подняла его подбородок.

— Ты не один. У тебя есть я, Тадж, Инико.

Он бросил на нее душераздирающий взгляд.

— Как ты можешь по-прежнему так на меня смотреть?

— А как я должна на тебя смотреть?

— С гневом.

— Йос.

— Я злюсь на себя каждую минуту.

Кидан провела рукой по его мраморной щеке, поправив гладкий твист. Совсем не похожие на поры и кудри, которые она чувствовала, когда он был человеком. Он скользил между двумя ипостасями даже сейчас, беспредельно могущественный, но мягкий для нее. Его бессмертная тьма казалась Кидан столь же манящей, сколь ужасающей. Теперь она поняла: он нуждается в этой тьме, черпает из нее силы. И другая его истинная версия – человечность, которую он скрывал столько лет – казалась теплой и нежной в ее руках. Настоящее взаимное доверие. Он нес хрупкую жизнь Кидан, уговаривая ее жить, когда ей хотелось умереть. И она тоже понесет его, умоляя не бояться смерти так сильно, чтобы этот страх мог сокрушить его душу.

— Я прощаю тебя, – прошептала она тихо, словно шелест дождя по коже.

Это было нужно не ей, а ему.

Ресницы Сузеньоса затрепетали – надежда причиняла ему боль.

— Я этого не заслуживаю.

Она печально улыбнулась и повторила Сузеньосу его собственные слова. Слова, которыми он когда-то мог разорвать Кидан на части, но вместо этого придал ей сил.

— Довольно наказаний и самоуничижения. Хватит! Меня интересует лишь то, кем ты станешь.

Он посмотрел на Кидан с таким безграничным обожанием, что у нее екнуло сердце.

— Однажды ты спросила, почему я не вернулся ко двору. Сказала отыскать их, где бы они ни были, и помочь. – Он поцеловал ее ладонь. – Я не делал этого, потому что боялся. Десятилетиями… я трусил. Но теперь… теперь я выведу их из этого ада.

Кидан кивнула и коснулась ключа, висящего у него на шее.

— Всегда задавалась вопросом, почему из всего мира император выбрал Укслей.

Он улыбнулся и отошел в сторону, глядя на пустой трон. Пол был по-прежнему залит кровью, и Сузеньос оставлял влажные следы.

Взяв Кидан за руку, он повел ее к трону, поднявшись по небольшой лестнице. Коснулся подлокотника и сел, откинувшись на спинку и запрокинув голову.

Кидан не могла отвести от него взгляда. Под светом солнца из высоких окон кровь на полу сияла под его ступнями, словно рубины. Он стал идеальным отражением своего тронного портрета из библиотеки Укслея.