Книга Вечная погибель, страница 222 – Тигест Гирма

Ты должна это сделать.

Но даже если у нее получится, у нее отнимут нечто равноценное, как только она попытается изменить закон. В этот момент в библиотеку зашла Джун, потирая от холода руки. Она окинула взглядом толпу, снимая свой красный шарф. И широко улыбнулась, увидев Кидан – словно ее день сразу стал прекраснее.

Все тревоги, терзавшие Кидан, померкли, и с плеч свалилась тяжесть, о которой она даже не подозревала. Вернулась ее сестра из прошлого – та, из-за которой Кидан разрушила себя, та, ради которой она пожертвовала Мамой Аноэт. И все же с каждым шагом лучезарно улыбающейся сестры в груди Кидан нарастала паника.

Она не могла вернуться к старым привычкам. Не могла воскресить прошлое. Не могла сходить с ума из-за Джун, не могла снова полюбить ее. Ведь Джун даже не объяснила ей, почему сбежала.

Джун подошла по гладкому полу к ее столу, но Кидан вскочила на ноги, собрала вещи и ускользнула между полками.

— Погоди, Кид…

Кидан не ответила – она поспешила прочь, петляя среди книг, пока расстроенное лицо сестры не скрылось из виду. Выйдя через одну из боковых дверей, Кидан вдохнула холодный воздух и попыталась успокоиться. Она не готова встречаться с Джун.

«Землекопы» не выходили на связь весь день. Странно: раньше они постоянно проверяли, удалось ли ей овладеть домом. Не находя себе места, Кидан позвонила Аджоа. Без ответа.

Юсеф проголосует завтра.

Кидан подумывала пойти в Дом Пиранов, когда с неизвестного номера пришло сообщение:

Встретимся в зале Андромеды.

Возможно, от Слен. Она часто играла там на скрипке, пока Юсеф делал наброски. Кидан направилась на север, мимо пекарни с восхитительным ароматом сладостей, стараясь не думать о Джун. Вбежала по ступеням, обрамленным золотыми статуями львов Демасуса, и остановилась рассмотреть блестящую гриву. Теперь, когда она узнала о Шести Кровавых Гривах, львы будили в ней тревогу. Их изображения красовались на каждом фонарном столбе, кране и дверном молотке. Шесть Кровавых Грив неустанно наблюдали за ними из тени, дожидаясь своего часа.

Кидан петляла по широким коридорам, минуя величественные залы, пока не добралась до пустого зала в восточном крыле.

У нее перехватило дыхание.

Пространство полностью преобразилось. С мраморных статуй сняли покрывала. Их отполировали и расставили вокруг высоких столов с красивыми центральными композициями. Но Кидан пленило не это.

На квадратных стенах висели многочисленные картины углем, и на каждом была… Слен. На первой, у входа, Слен задумчиво смотрела вдаль, опустив руку со скрипкой. Юсеф нарисовал ее в прошлом семестре, и много раз стирал глаза – никак не мог запечатлеть глубину взгляда. На следующей картине Слен поднимала скрипку. Композиция напоминала кадры из киноленты – вот она наклонила голову к смычку, отвела правую руку, ударила смычком по струнам – пока не дошло до портрета посередине.

Кидан подошла ближе, завороженная. Кончик смычка едва заметно заострился – почти как наконечник копья. Кидан двинулась вправо, наблюдая, как смычок постепенно превращается в… длинный меч.

Вскоре скрипка тоже преобразилась, стала плоской и серебристой, словно щит. Наконец, на финальной работе Слен со свирепым видом протягивала зрителю меч, прижимая к ноге щит.

Через несколько секунд в тихой комнате послышались шаги.