Книга Вечная погибель, страница 23 – Тигест Гирма

— «Тринадцатые»? – Аджоа Пиран наклонилась вперед, ее локоны подпрыгнули на темном лбу. – Они хотят разрушить Укслей! А мы рассматриваем их предложение?

Кидан обрадовалась, что кто-то оказался достаточно умен, чтобы высказать ее мысли. Когда Кидан разбила машину с Тэмолом на пассажирском сиденье, его ненависть к Домам Адане и Фэрис – двум Домам-основателям – была непреодолима.

«Нового порядка наследования, новых прав собственности». – Сказал он, сверкая зелеными глазами. «Возможности устанавливать собственные законы в домах, как у Домов-основателей».

Это мечта пограничных Домов. Они больше не хотят соблюдать всеобщий закон, делающий Укслей невидимым.

— Их лидер предлагает другое, – сказала декан.

— Кто? – требовал ответа Михаил Темо. – Кто их лидер?

Кидан тоже хотела знать.

— Они предпочитают хранить анонимность.

На одном конце стола пронеслась волна возмущения – послышались крики и удары кулаков – в то время как Аджтафы, Мэкэри и Деларусы сидели с жадным, самодовольным видом.

— Итак, послушаем? – Юсра Умил махнула морщинистой рукой.

Декан подняла предложение.

Кидан затаила дыхание, почему-то волнуясь. Когда-то похожая стопка бумаг изменила ей жизнь. Декан Фэрис вручила Кидан завещание родителей, назначившее Сузеньоса наследником. Остро ощущался тошнотворный привкус предательства. И Кидан снова чувствовала, как он подступает к горлу, словно гниль.

Декан Фэрис начала читать.

— «Тринадцатые» не желают разрушить всеобщий закон Укслея и оставить его без защиты. Мы хотим лишить Дома-основатели безграничной, неудержимой власти. – Голос декана звучал на удивление невозмутимо. – Срединным Домам Фэрисов и Адане позволено принимать любые законы, а на пограничные Дома наложены ограничения. Вопиющая несправедливость. «Тринадцатые» требуют сделать деканство доступным для всех домов – как и срединную позицию. Мы считаем, только декан должен иметь доступ к таким полномочиям. «Тринадцатые» требуют немедленного отстранения Дома Адане от срединной позиции в Укслее. Сейчас там нет ни декана, ни магистра – поэтому он должен стать пограничным домом.

Услышанное обрушилось на Кидан, словно кулак – стремительно и безжалостно.

Резкий вдох. Ушла секунда, прежде чем Кидан поняла: этот звук произнесла она. Тело отреагировало прежде, чем разум успел осознать последствия.

Ей на плечо легла нежная рука, подарив тепло. Прогнала океанский рев и заставила почувствовать под собой стол и стул.

Сузеньос. Его бессмертие. Джи Кей. Джун. Ее четыре закона. Все разваливалось.

Он быстро убрал руку, но этого оказалось достаточно, чтобы Кидан пришла в себя. Темные глаза Юсефа были широко раскрыты. Слен внимательно слушала декана, взгляд Юсефа почти сиял. У Кидан внутри все сжалось. Амбиции Слен – зверь в клетке, жаждущий искушения, от которого не в силах отказаться. Но она уже выбирала Кидан. Выбирала воскресить Джи Кея после убийства. Слен снова встанет на ее сторону. Проблема в остальных.

Восторг на широком лице Аджтафа был невыносим. Он напоминал сына: светло-коричневая кожа и мягкие зеленые глаза, но без теплоты, как у Рамин.

Кидан опустила кулак, ее лицо вспыхнуло. Кровь со стола брызнула по сторонам.

— Так нельзя. Мне нужно установить законы в моем доме.

Декан бросила на нее резкий взгляд.