Книга Бессмертная тьма, страница 136 – Тигест Гирма

Девочки очень крепко спали, а их разбудили, запихнули в машины и увезли прочь. Кидан аж оскалилась: столько жестокости было в этом шраме, который оставили ножом, словно желая вырезать ей сердце.

Легкое прикосновение Сузеньоса вернуло ее к реальности, наэлектризовав кровь в венах.

— Мы договорились? – спросила Кидан, стараясь не закрывать глаза.

— Да.

Кидан выдохнула:

— Хорошо.

— Тогда, если позволишь, моя первая просьба. – Голос Сузеньоса изменился, стал хриплым. – Разреши мне от тебя напиться. Я хочу этого с тех пор, как впервые тебя увидел – ты сидела у огня, держала в руках птичку и звала на помощь, помнишь?

Кидан наклонила голову набок, открывая доступ к шее.

— Д-да.

— Нет, не сюда. Я не могу пить из шеи до церемонии компаньонства. И мы не хотим, чтобы ты видела мои сокровеннейшие желания, ведь так?

Кидан вспомнила, что увидела, когда ее укусила Инико. Корабли. Океан. Смерть. У нее сжался желудок. Так, что еще она знала? Укус в запястье открывал детство, укус в шею – тайные желания. Тогда куда…

Опустившись, он приник ртом к ее груди. Укус сюда пробуждал воспоминания о насилии. Очень подходяще.

Сначала Сузеньос ласкал ее языком, заставив лепетать, задыхаться от удовольствия. Опасно, очень опасно было позволять ему так себя касаться.

— Измени свое правило. – Дыхание Сузеньоса воспламеняло ей плоть. – Вели мне остановиться.

Кидан не велела.

Язык Сузеньоса скользил по телу Кидан, и ее пронзила невидимая нужда. Во рту пересохло, тело стало тяжелее обычного, сосредоточиться удавалось с трудом. Кидан давно забыла плотские желания своего тела, и сейчас оно, казалось, жаждало большего. А еще пуще ей хотелось заглянуть в его проклятый разум. Клыки Сузеньоса скользнули по чувствительной плоти Кидан и легонько прикусили. Кидан вскрикнула, вонзив ногти ему в голые плечи.

Картина на потолке кружилась и таяла: Кидан незаметно проникла в разум Сузеньоса и стала им. Дикая сила протекала по ее мышцам, когда Сузеньос ворвался в просторную комнату и убил семь оставшихся дранаиков Дома Адане. Они все узнали какой-то секрет, возможно, то, что в одной комнате он был смертным, поэтому все должны были умереть. Его руки, ее руки стали скользкими от крови, легкие горели от напряжения. Вокруг Сузеньоса падало одно тело за другим, пачкая его одежду бесконечным красным.

Сбитая с толку, Кидан прислонилась к его плечам и внимательно осмотрела его руки. Ни следа крови. Острая боль прокатилась по ее телу: картинка слишком быстро блекла, она отделялась от него, теряя силу. Она снова стала человеком.

Сузеньос поднял голову – уголок его рта краснел от крови Кидан. Он был само солнце, пылающее жизнью, концы его твистов словно воспламенились. Пальцы Кидан неуверенно зарылись в его густые волосы. Свет проник и в нее.

— Что ты видела? – В голосе Сузеньоса слышалась живительная влага.

Кидан пальцем обвела его золотое лицо – у Сузеньоса перехватило дыхание, потом закрылись глаза.

— Силу, – ответила девушка, в груди у нее стало тесно. – А что видел ты?

Когда Сузеньос разлепил веки, в его черных глазах воспламенились золотые искры.

— Вопящую женщину. Пылающий дом. Тебя, сгорающую вместе с ним.

Ну вот. Теперь Сузеньос действительно знал, что она сделала с Мамой Аноэт. Одно чудовище расправилось с другим. В будущем именно так они могли относиться друг к другу, так могли одолевать своих врагов. Они разберутся с каждым членом «Тринадцатых», но в первую очередь займутся теми, кто окружил новых друзей Кидан.