Книга Бессмертная тьма, страница 146 – Тигест Гирма

— Помни, что я тебе сказал. Ты поможешь ему, я помогу тебе.

Кивая, Кидан мысленно уцепилась за его слова.

Когда они спустились на первый этаж, Слен вернулась с упакованной картиной. От ее присутствия вспыхнула искра ярости.

— Ты заставила его это сделать? – спросила Кидан.

Слен уставилась на нее, как обычно, бесстрастно.

— Юсеф – последний человек, годный на нечто подобное.

Кидан бросилась к ней:

— Так что, черт побери, случилось?!

— Что еще важнее, где труп? – осведомился Сузеньос, появляясь у нее за спиной.

Слен посмотрела на Кидан и вскинула бровь.

— О нем позаботился мой дранаик.

— Твой дранаик из «Тринадцатых»? Кто именно?

Слен отвечать отказалась.

Сузеньос скрестил руки на груди, его лицо недоверчиво окаменело.

— Ты по какой-то особой причине скрываешь это от нас? Может, собираешься повесить свои убийства на очередного невинного?

Слен и Сузеньос буравили друг друга взглядами. Никто не моргал и не уступал. Минуты текли одна за другой. Кидан была уверена, что, не окажись ее рядом, эти двое бросились бы друг на друга.

Кидан нарушила тишину:

— Слен, расскажи нам, что случилось.

Кидан слишком волновалась, чтобы сидеть, пока Слен подробно описывала события ночи.

Вторую половину дня Руфиал Мэкэри провел, работая над мозаикой известного портрета «Дама в синем». Та мозаика сейчас и стояла, прислоненная к камину. Увидев ее, Кидан опустилась на диван, слегка шокированная ее красотой.

Для кожи дамы Руфиал выбрал керамику густого умбрового цвета и лазурное стекло для платья, ниспадавшего волнами. Стекло отражало голубое небо и оттеняло лицо дамы так, словно ее окутывало само море. Воссоздание оригинала получилось идеальным, не считая небольшого отклонения, – кровь создателя мозаики двумя четкими ручьями текла по груди и шее дамы, жуткими красными брызгами притягивая к ним внимание.

У Кидан зазвенело в ушах. Насилие выбивало ее из колеи, особенно со стороны человека, которого она считала ранимой душой.

Орудием убийства стал молоток. Тот самый молоток, которым Руфиал бил стекло и керамику, чтобы создать свое произведение.

— Зачем Юсефу творить такое? – шепотом спросила Кидан.

— Он тоже не знает. – Слен подалась вперед. – Сама понимаешь, он с этим не справится.

Ее тон Кидан не понравился.

— Мы ему поможем.

— Он всех нас утащит за собой.

— Мы не можем его бросить. «Тринадцатые» будут за ним охотиться.

— Я его знаю.

— Ты его знаешь! – У Кидан вырвался мерзкий смешок. – Тем не менее ты первая от него отказываешься?

— Я говорю ни о тюрьме, ни о «Тринадцатых». Я говорю о дранактии. Юсеф не сможет сосредоточиться, и это всем нам навредит.

— Ты бросишь друга ради зачета? – Кидан с изумлением вгляделась Слен в лицо.

— Я с самого начала честно говорила тебе о своих целях.

У Кидан затрепетали ноздри.

— Мы сдадим этот курс вместе.

Слен поднялась, чтобы уйти, но задержалась взглянуть на картину.

— Сожги эту штуковину и молись, чтобы «Тринадцатые» не пришли за каждым из нас.

Кидан уставилась на «Даму в синем». Жемчужные глаза дамы соответствовали ее небесной красоте. Портрет настолько заворожил девушку, что она не услышала, как кончился дождь. Лишь удлиняющаяся тень на диване предупредила ее, что рядом Юсеф. Девушка подскочила, пытаясь закрыть портрет.

Юсеф смотрел мимо нее, взгляд у него был затравленный и рассредоточенный.