Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 62 – Ирина Савицкая

— А если готова?

— Тогда скажи.

Она провела пальцами по его щеке, по губам, по шее.

— Я готова.

Он поцеловал не сдерживаясь, не боясь спугнуть. И Лиссандра ответила — неумело, робко, но с такой жадностью, будто хотела напиться теплом после долгой, вечной зимы.

Потом были его руки — медленные, осторожные, которые расстегивали пуговицы на ее рубашке, одну за другой, не торопясь, давая ей время привыкнуть. Было его дыхание на ее плече, его шепот — что-то тихое, неразборчивое, на языке, которого она не знала. Было тепло, которое наконец-то заполнило пустоту, согрело изнутри, заставило забыть о холоде, о боли, о том, кто рассыпался пеплом у реки.

Когда он вошел в нее, она не закричала — выдохнула, прижалась лицом к его шее, замерла на мгновение, привыкая. Он не двигался, ждал, гладил ее по спине, шептал какие-то слова.

Потом был ритм — медленный, плавный, как течение реки, как дыхание, как сама жизнь. Он не торопился, не пытался доказать что-то, не требовал от нее того, чего она не могла дать. Он просто был рядом, чувствовал ее, подстраивался, и это было важнее всех слов.

Когда все закончилось, он не отстранился, не ушел в свою половину кровати. Он остался рядом, обнял ее крепко, прижал к себе, укрыл одеялом.

— Кайден, — она приподнялась на локте, — ты так и не рассказал, как оказался здесь. Я знаю, что ты из другого мира. Но как?

Он помолчал, глядя на огонь. — Я был инженером. Мы испытывали устройство, которое должно было открывать порталы. Вместо этого меня выбросило сюда. С обломком стекла в руке и с драконьей кровью в венах.

— И ты не жалеешь?

— Нет. Там у меня не было ничего, кроме работы. Здесь — есть ты. Спи, — сказал он.

— Не хочу.

— Тогда лежи.

Она лежала, чувствуя, как его сердце бьется в такт ее, как дыхание сливается в одно, как страх уходит туда, где ему самое место — в прошлое.

— Кайден?

— Мм?

— А что теперь будет?

Он помолчал.

— Теперь будет жизнь. Сложная, нервная, иногда страшная. Но наша. И я никому не позволю ее у нас отнять.

Лиссандра закрыла глаза. Усталость навалилась мягкой, тяжелой волной, унося в сон без сновидений. И в последний раз, перед тем как провалиться в темноту, она почувствовала, как он поцеловал ее в макушку — осторожно, почти невесомо, будто прощаясь с днем и встречая новый.

«Наша, — подумала она. — Наша жизнь».

И уснула.

Глава 24 Корни и дороги

Утро в старой скриптории началось не с колокольного звона и не с криков петуха, а с густого запаха пыли, поднятой от каменных плит, и с холода, который тянулся от стен, еще не прогретых за ночь. Лиссандра стояла у высокого окна, раздвинув тяжелую занавесь, и смотрела, как солнечный луч медленно пробирается между каменными блоками, высвечивая трещины в штукатурке и потертые следы старых чернильниц — память о тех, кто сидел здесь задолго до нее.

Помещение было сухим, стены — толстыми, но с северной стороны под дверь уже забирался сквозняк, охлаждая воздух там, где должны были встать сушильные рамы. Лиссандра мысленно расставила все по местам: у окна — столы для сортировки, в центре — стеллажи с ящиками, у дальней стены — каменная лохань для промывки корней, рядом — бочка с дождевой водой, которую придется поднимать наверх через блок, потому что магией она пользоваться не хотела. Только руки, время и расчет.