Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 79 – Ирина Савицкая

— Как трогательно. Он сам это писал или секретарь?

— Секретарь. Граф, видимо, боится замарать руки о пергамент.

Лиссандра взяла конверт, повертела в пальцах, но вскрывать не стала. Все равно внутри — набор красивых слов, за которыми скрывается простое: «вы беременны и слабы, самое время вас обобрать».

— Он считает, что раз я раздуваюсь, как опара, то и академия встанет, и обозы побегут, и мы кинемся к нему просить защиты.

Кайден посмотрел на ее округлившийся живот — под накидкой уже угадывался заметный четырехмесячный шарик.

— Ты не раздуваешься. Ты… — он запнулся, подбирая слово, — цветешь.

— Комплимент, конечно, — хмыкнула Лиссандра. — Но звучит так, будто ты гриб сравниваешь с цветком.

— Я лучше замолчу, пока не зарылся глубже.

Она рассмеялась — коротко, по-домашнему, и этот смех вытеснил остатки утренней хандры.

Они вошли в комнату пристройки — еще пустую, пахнущую сосновой смолой, сушеным зверобоем (остатки от прошлых ремонтов) и теплым воском от свечей. Лиссандра разложила на подоконнике листы карты, провела пальцем по восточным перевалам.

— Переводим поток через эти седловины. Путь длиннее, но земля там принадлежит Барону, а он не дерет пошлину за воздух. Южанам даем фиксированный стандарт качества — заверенный академией, а не гильдейскими писарями. Если граф начнет задерживать обозы, он ударит не по нам — по ним. А южане не любят, когда их заказы встают. Они напишут в Совет, и Совет прижмет графа. Вопрос не в том, как он отреагирует, а в том, сколько серебра потеряет за зиму.

Кайден слушал, кивал.

— Восточные вышки укреплю. Не для боя — для обзора. Если его люди сунутся на караваны, их увидят. А на виду давить сложнее — сразу претензии, бумаги, письма. Граф бюрократию не любит. Он предпочитает, чтобы о его жадности никто не знал.

— Значит, сделаем его жадность видимой, — подвела итог Лиссандра.

Она потянулась, хрустнула спиной — четыре месяца, и поясница уже напоминала о себе каждый вечер. Кайден не бросился помогать, не задал глупого вопроса «как ты?». Просто молча забрал у нее из рук тяжелую тетрадь с контрактами и переложил на дальний край стола.

Ей было хорошо от этой простой заботы, которая не душила, не жужжала над ухом, а просто существовала — как стена, о которую можно опереться.

* * *

Вечер опускался рано. В камине потрескивали поленья, отбрасывая теплый свет на стены еще не обжитой комнаты. Кайден принес поднос с ужином — хлеб, сыр, кувшин имбирного отвара — и сел на пол, прислонившись спиной к стене, давая Лиссандре место.

— Восточный маршрут открыт, — сказал он. — Барон выделил сопровождение на первые три обоза. Дальше южане пойдут сами. Послы графа уедут завтра к обеду. Ответ мы им уже написали.

— Тот самый, где «вам серебро, если не будете лезть, а если полезете — получите тишину и пустые склады»?

— Он самый. Граф псих, но не дурак. Должен понять.

Лиссандра села рядом, оперлась плечом о скамью, а голову положила ему на плечо. Он не обнял сразу, дал ей самой выбрать позу. Только когда она пристроилась поудобнее, позволил руке лечь на ее талию — не сжимая, просто присутствуя.

— Он считает беременность слабостью, — сказала она. — Думает, я спрячусь. Что ты окружишь меня стенами, как ценную вещь. Что академия станет, начнутся задержки, а потом и вовсе все развалится.