Книга Мой ласковый зверь, страница 72 – Юлия Мош

Глеб

Я влюблялся в нее все сильнее с каждым днем. В то, как она морщит нос, когда читает грустные моменты в книгах, и это выражение детской задумчивости делало её такой беззащитной и милой, что мне хотелось укрыть её от всего зла мира. В её тихий, словно звон колокольчиков, смех, который она все еще стеснялась, прикрывая ладошкой рот, словно боясь, что он звучит слишком громко или некрасиво, а для меня он был самой прекрасной музыкой, бальзамом для измученной души. В то, как она краснеет, когда я смотрю на нее слишком долго, и этот нежный румянец расходится по её щекам, заставляя моё сердце, сердце Альфы, биться быстрее и сильнее, чем в самой яростной схватке. Каждая её мельчайшая реакция, каждый вздох, каждый взгляд — всё это было для меня драгоценностью.

— О чем задумался? — спросила она однажды вечером. Мы сидели в гостиной, в глубоких, обволакивающих креслах у огромного, старинного камина, который потрескивал сухими поленьями, отбрасывая на стены причудливые, танцующие тени, создавая атмосферу уюта, тепла и древней магии. За огромным панорамным окном, выходящим в сад, шел тихий, размеренный снег, крупные, пушистые хлопья медленно кружились в свете фонарей, укрывая землю белоснежным, нетронутым покрывалом. Я держал в руках какие-то бумаги, отчеты по текущим делам стаи, но взгляд мой был прикован к ней, к изящному изгибу её шеи, к тому, как свет камина играет в её мягких, русых волосах.

— О тебе, моя девочка. — честно ответил я, даже не пытаясь скрыть ни малейшей эмоции, ни тончайшего оттенка моей глубокой привязанности. Мой голос был низким, чуть хриплым от нахлынувших чувств, от нежности, которая переполняла. — Всегда думаю о тебе. Каждый миг. Даже когда решаю самые сложные вопросы стаи, когда мои мысли заняты долгом и ответственностью, мой разум все равно возвращается к тебе, словно магнитом притягивается. Она покраснела, как я и ожидал, этот нежный оттенок разлился по её щекам и шее. Её ресницы часто-часто затрепетали, словно крылья бабочки, а глаза опустились в пол, словно прячась от моего слишком пристального, слишком откровенного взгляда.

Глеб… — она замялась, её тонкие пальцы нервно теребили край мягкого, шерстяного пледа, который я сам для неё выбрал, чтобы ей было тепло и уютно. — Можно я кое-что спрошу? Только, пожалуйста, будь честным. Абсолютно честным. Мне это очень важно.

Все что угодно, моя Лиза. — я отложил документы, которые просматривал, бросив их на низкий столик, словно они были легкой, перьевой ношей. Моё внимание было полностью приковано к ней. Ничего и никто не мог быть важнее в этот момент.

Когда вы... ну, впервые увидели меня... - она подняла на меня робкий взгляд, полный опасения, но и какого-то робкого, почти детского любопытства. Её глаза были огромными, неземными. — Что вы почувствовали? Что это было? Твоё животное так же сразу отреагировало?

Я задумался, закрыв глаза на мгновение, переносясь обратно в тот день, в тот ад, в ту хаотичную подворотню. Что я почувствовал? Этот вопрос Лиза задавала уже не в первый раз, но каждый раз я не мог подобрать достаточно точных, достаточно сильных слов, чтобы описать тот водоворот чувств, который захлестнул меня в тот день. — Сначала — запах. — начал я медленно, мой голос звучал глухо, проникая в самые потаённые уголки её души, как я и хотел. — Мед, ваниль, что-то еще неуловимо женственное, такое мягкое, и такое... живое. Он был приторно-сладким, но в то же время чистым, невинным. Таким родным, будто я знал его всю жизнь, будто ждал его из вечности, сквозь поколения.