Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 121 – Кристина Юраш

— Вы пожалеете! — прошипела она. И сейчас я увидел в ней призрак её матери, миссис Бельвиль.

— Считайте, что уже пожалел.

Она застыла. Я сделал шаг ближе. Не к ней. К двери.

— Не вынуждайте меня посреди ночи писать вашему супругу.

Миранда сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели. И вдруг сказала — тихо, почти шёпотом, но каждое слово было отточено, как лезвие:

— Она не простит вас.

Я остановился.

Слова ударили точно. Не потому, что их сказала Миранда. Потому что они могли оказаться правдой. Я почувствовал, как внутри поднялся зверь. Тихо. Без рыка. Просто расправил крылья в темноте, и я ощутил, как они задевают стенки моей грудной клетки, как когти скребут изнутри по рёбрам.

— Не приплетайте её.

— Почему? — усмехнулась Миранда, переходя на дерзкое «ты». — Боишься услышать правду? Она уйдёт. Такие, как Ирьяна, всегда уходят с гордо поднятой головой, даже если им некуда идти.

Она шагнула ближе. Слишком уверенная. Слишком привыкшая резать и смотреть, как кровь проступает позже.

— Она же не умеет быть счастливой, правда? Она слишком гордая. Слишком упрямая. Слишком…

— Довольно!

Огонь в камине дёрнулся вверх. Не сильно. Но достаточно, чтобы тени на стенах качнулись, чтобы пламя метнулось, словно испуганное животное. Я почувствовал, как жар подступил к моей коже, как воздух в комнате стал плотнее, горячее, как будто кто-то открыл дверцу печи.

Миранда замолчала.

Я услышал собственное дыхание. Медленное. Тяжёлое. Слишком близкое к звериному. Я сжал кулаки, пряча ногти в ладони, чувствуя, как кожа на пальцах натягивается, как под ней проступает то, что я так долго прятал под слоями аристократической выучки, под маской герцога, под холодом, который считал своей силой.

— Ещё одно слово о моей жене, — сказал я тихо, — и я забуду, что вы гостья.

Она побледнела. Теперь уже заметно. Хорошо. Пусть. Страх был куда честнее её слёз.

— Вы изменились, — прошептала она, переходя на безопасное «вы».

— Нет.

Я посмотрел ей прямо в глаза. В те самые, влажные, нежные, которые когда-то казались мне окнами в душу, а теперь были просто глазами — красивыми и пустыми.

— Я просто научился видеть то, что скрывается за улыбками.

Это оказалось последним. Миранда медленно выпрямилась. Поправила манжету. Надела перчатки, которые всё это время лежали на подлокотнике моего кресла. Делала это нарочито долго. Палец за пальцем. Складка за складкой. Каждое движение говорило: ещё не поздно. Я всё ещё здесь. Ты всё ещё можешь остановить меня.

Я молчал. Хартли тоже. Часы на каминной полке отмеряли секунды — ровные, безразличные, чужие всему, что происходило в этой комнате.

Наконец она взяла накидку. Тёмно-синюю, с серебряной застёжкой в виде дракона. Миранда надела её так, словно это была корона, словно она всё ещё была королевой этого дома, этого вечера, этой сцены.

Хартли шагнул вперёд.

— Позвольте, графиня.

— Не прикасайтесь ко мне, — огрызнулась она.

— Как пожелаете, — невозмутимо ответил дворецкий, убирая руку.

Он поклонился так безупречно, что в этом поклоне было больше оскорбления, чем в прямой насмешке. Я знал этот поклон. Хартли кланялся так только тем, кого считал ниже себя по рождению, даже если по статусу они были равны ему или даже выше.

Миранда прошла к двери. У самого порога остановилась. Не обернулась.