Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 92 – Елизавета Соболянская

— Шляпка с перьями индейского петуха! — добавила с усмешкой включившаяся в игру классная дама.

— Прекрасная мадам в шляпке с перьями, выйдите к нам! — потребовал Медведев.

На этот призыв вышел мрачный дворник, обряженный в разнокалиберные женские вещички разного размера, абсолютно не сочетающиеся между собой.

Девочки смотрели на него во все глаза, не понимая, как они умудрились принять мужчину за женщину?

— Невнимательным крикуньям еще три круга по саду! — скомандовал прапорщик и, когда барышни убежали, вздохнул и кивнул дворнику: — Давай, переодевайся, Степан, деваться некуда!

Тот обиженно вздохнул, переступил спадающую юбку и ушел в свою сторожку, чтобы вынуть из сундука свой мундир.

Когда красные, вспотевшие барышни прибежали на знакомую уже аллею, Медведев встретил их, построил, внимательно осмотрел, рассказал о том, как нужно беречь дыхание, в общем, всячески отвлекал, пока на тропинке не появился Степан, одетый по всей форме.

— Здравия желаю, ваше превосходительство! — гаркнул дворник.

Девочки подтянулись, уставились на офицера во все глаза, а Медведев, выждав паузу, сказал:

— Кто узнал нашего Степана?

— Степана? Дворника? — разочарование, прозвучавшее в голосе самой старшей в этом классе барышни, можно было намазывать на хлеб вместо масла.

— Степана, Степана, — подтвердил прапорщик. — Итак, внимательных в этом строю не нашлось — еще три круга по саду!

Умотанные и страшно впечатленные “середнячки” уснули, что называется, “без задних ног”.

Впереди прапорщика ждал самый сложный класс — старший. В нем учились девочки, считающие себя почти невестами: двенадцать лет — это уже вот совсем барышня! Плюс слухи и новости по школе разлетались мгновенно. Значит, ни “пугалка”, ни обычные догонялки не пройдут. Нужно придумать что-то еще. Медведев полночи крутился на узкой и жесткой койке — и все же придумал!

Пока барышни прилежно зубрили французский, вышивали и чертили углы, он с дворником готовил на закрытом от посторонних заднем дворе целый ряд мишеней. Да непростых!

Соломенные чучела на толстых, вкопанных в землю шестах были обряжены кто во что горазд — кого старой сетью замотали (откуда она в кладовых взялась?), на кого дырявую простынь натянули. Кому-то достался рваный зипун, вымазанный дегтем, кому-то — потрепанный жизнью сарафан.

Вообще, ткани были дороги, и каждую тряпку берегли, используя до ветоши, а ветошь потом сдавали на производство бумаги, но ради дела Медведев пожертвовал три рубля на старьевщика, и вся дюжина мишеней была приодета с пестротой базарной толкучки.

Барышни удивились, когда их вывели не в зал и не в сад, а на задний двор, но на чучела смотрели с интересом. Медведев не торопил, дал насмотреться, потом подошел к накрытому тканью высокому столу, но открывать пока не стал — встал рядом, вспоминая, как рано утром ездил в Особый отдел. Подписал там кучу бумаг, составил прошение на высочайшее имя и прочее. Бумаги, кстати, ему подмахнули быстро — присутствие в школе пусть и незаконнорожденной, но все же дочери императора сыграло свою роль.

Дюжину легких арбалетов и три сотни болтов к ним ему все же выписали. А вот две дюжины пистолетов, дюжину ружей и двадцать пять легких фехтовальных клинков с ученической “сбруей” только пообещали. Нужен, мол, спецзаказ, все же для барышень. Медведев не стал давить — просто добавил в список всякое-разное оборудование для зала, понимая, что нужно просить больше, пока дают.