Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 71 – Николетта Фэй

Последнее она произносит тише. Возле двери стоят пятеро кадетов из старших курсов, все с гербами на застёжках. Один из них слышит и сразу возражает: их семьи веками следят за чистотой родовых потоков, а мы предлагаем соединить наследственные источники с неизвестными людьми через самодельную сеть.

Я хочу ответить резко. Перед глазами всё ещё решётка и мамина фигура за ней. Но рядом Рен внезапно цепляется за край стола; через него приходит приказ подтвердить третий замок, и злость приходится отложить.

Мы с братом садимся прямо на пол. Я вкладываю Клятвенный клинок между ладонями, заставляю Рена вспомнить, сколько пуговиц мама пришивала на его первый учебный мундир. Он сначала отвечает пять, потом ругается: шесть, потому что одну сам оторвал в первый день. Чужая последовательность в голове расползается. Только тогда я снова могу слушать остальных.

Старший кадет всё ещё ждёт ответа.

— Я не знаю, что случится с вашей родовой магией через десять лет, — говорю ему. Он явно готовился к убеждению и от моей фразы хмурится. — В записях Основателей нет смешения источников. Каждый человек остаётся отдельной петлёй. Но проверить это на десяти поколениях сейчас невозможно. Если вам скажут, что риска совсем нет, вам врут.

Несколько человек переглядываются. Такой ответ не помогает набрать пятьсот, зато после Белого резерва я больше не могу продавать людям безопасность, которой не могу обещать.

Я кладу на стол копию ведомости. В ней напротив фамилий простолюдинов стоят будущие объёмы извлечения, а ниже — возврат силы Великим домам. Кадет с гербом читает и отодвигает лист, будто бумага испачкала ему пальцы.

Он не соглашается. Но остаётся рядом.

Из нижнего города люди приходят через служебные ворота почти непрерывно. Пекарь, который снабжает академию хлебом, приводит двух сыновей и требует сначала объяснить всё старшему: у младшего слабое сердце. Женщина из угольного квартала узнаёт в списке фамилию племянника и после этого снимает тёплую кофту, чтобы портниха могла вшить петлю в рабочую куртку. Трое шахтёров спорят, кто из них выдержит больше, и Тессе приходится повышать голос: больше никому не дадут, доли одинаковые.

Они уже поняли то, до чего родовые крылья академии только добираются. Если старая система не заработает, совет не попросит их о помощи. Совет выберет тех, кого проще забрать.

К трёмстам число растёт быстро. Потом словно упирается в стену.

Низшие курсы дают почти всех, кто способен подключиться. Учителя приходят группами. Служащие переодеваются прямо у столов, потому что форма не успевает сохнуть после новой строчки. Аристократические общежития отвечают всё реже. Родовые посыльные уже разносят предупреждения: распределённый щит якобы способен разрушить наследственные печати, смешать свойства источников, лишить будущих детей родовой магии.

Доказательств этому нет. Но доказать обратное до рассвета мы тоже не можем.

Дориан возвращается из крыла старших курсов злой настолько, что сначала молча срывает с доски записку своего отца. Только потом замечает, что Ливия сидит у окна и видит его.

Он разглаживает бумагу и кладёт обратно.

— Крейсы приказали всем нашим людям не подключаться, — сообщает он уже спокойнее. — Отец объявил вашу схему вмешательством в наследственный источник. Тому, кто войдёт добровольно, могут закрыть родовой доступ.