Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 154 – Маргарита Фуаро

Она кивнула.

Медленно.

— Тогда начнём с того, что больше ни одна девочка в этом тереме не будет приезжать сюда уже похороненной.

Я сжала ключ в ладони.

Железо было холодным.

Но не мёртвым.

Малуша не знала, куда девать руки.

Она стояла у моего стола, переминалась с ноги на ногу и смотрела на новый пояс так, будто я собиралась ударить её им по голове.

Пояс был простой, но крепкий. Не княжеский, не обрядовый. Тёмная шерсть, узкая красная нить по краю, пять маленьких знаков, вышитых неровно, но старательно.

— Это я не сама, — сказала Малуша быстро. — Рада помогала. И Варка ругалась. И княжна сказала, что волк похож на собаку, но это она зря.

Я провела пальцем по вышивке.

Цветок.

Волна.

Птица.

Огонь.

Пустой круг.

— Почему круг пустой?

Малуша покраснела.

— Княжна сказала, что вам самой решать, чем его заполнить.

Я молчала.

Малуша испугалась ещё сильнее.

— Не нравится?

— Нравится.

— Тогда почему вы так смотрите?

Потому что раньше мне приносили пояса, чтобы связать роль. Жена. Заложница. Пятая. Чужая.

А этот пояс не закрывал.

Он спрашивал.

— Подойди, — сказала я.

Малуша подошла осторожно.

Я вложила ей в руки маленький ключ от боковой кладовой.

Она побледнела.

— Госпожа?

— Будешь хранить. Если меня нет — открываешь ты. Если кто-то требует без моего слова — зовёшь Варку. Если требуют с ножом — зовёшь Добрыню. Если Добрыни нет — бей по руке и кричи.

— Я?

— Ты.

Она смотрела на ключ так, будто я дала ей не железо, а новую жизнь, которую ещё надо научиться носить.

— Но я служанка.

— Нет, Малуша. Ты моя.

Она вскинула глаза.

Я поправилась:

— Не вещь. Своя.

Губы у неё дрогнули.

— Тогда я буду хранить.

— Знаю.

Ратибор начал вставать раньше, чем ему разрешили.

Разумеется.

Сначала он вставал до лавки. Потом до двери. Потом однажды дошёл до окна и сделал вид, что это не подвиг. Варка сказала, что если он ещё раз «поползёт княжить без спроса», она привяжет его к лавке ремнём от ведра.

Ратибор ответил:

— Попробуй.

Варка сказала:

— С радостью.

Добрыня, проходивший мимо, только кивнул:

— Я помогу.

После этого князь стал вставать осторожнее.

Не потому что испугался.

Конечно, нет.

Просто мудрость иногда приходит к мужчине через угрозу банного ремня.

Мы с ним редко оставались одни. Слишком много было дел: допросы Ждана, поиски Твердяты, стража у Миронега, письма к родам, Черноречские люди у южной дороги, похороны Предславы, отдельная могила для Луши.

Но однажды вечером он всё-таки пришёл в дальний терем.

Без княжеского плаща. Без меча. С тростью, которую ненавидел так явно, что я почти сочувствовала трости.

— Климент записал, — сказал он.

— Знаю.

— Лушу тоже.

— Хорошо.

Он долго молчал.

Потом положил на стол маленькое серебряное кольцо.

То самое.

— Отнесём ей завтра.

— Вместе?

— Если захочешь.

Я посмотрела на него.

Он не говорил «пойдёшь».

Не говорил «велишь».

Не говорил «надо».

Он учился.

Медленно, с трудом, как человек, который всю жизнь писал одной рукой, а теперь понял, что другой не меньше крови.

— Пойдём, — сказала я.

Ратибор кивнул.

И остался стоять рядом.

Не впереди.

Не за мной.

Рядом.

Хвоя не пришла в город.

Я и не ждала.

У старой сосны в Чёрном бору Эйрик нашёл свежий след и воткнутую в кору тонкую бересту. На ней было всего несколько слов:

«Ладу не ищите. Лушу назовите. Хвоя свободна».