Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 124 – Маргарита Фуаро

— Да.

— Ты сказал ему о мёртвом имени?

Ремени закрыл глаза.

— Он сам услышал.

— Он был ребёнком.

— Дети слышат лучше взрослых. У них меньше титулов в ушах.

Раэм ударил его.

Не как Сехема.

Иначе.

Тяжело.

Ремени упал на край стола, но не закричал. Только вытер кровь с губы и посмотрел на фараона снизу вверх.

— Вот поэтому, владыка, дети и боятся богов, которые называют себя отцами.

Кахем приставил меч к его горлу.

— Хватит.

Я подошла к лодочке.

Не знаю почему именно к ней.

Наверное, потому что Иари уже однажды спрятал подсказку в своей лодке. Дети любят повторять способ, который сработал. Взрослые называют это привычкой. Дети — тайной.

На дне лодочки всё ещё были старые царапины.

Моя тень не моя.

Но теперь рядом, на синей краске, я заметила ещё одну линию. Раньше её не было? Или мы не видели? Она шла вдоль борта, почти сливаясь с волной.

Я поднесла лодочку к лампе.

— Свет ближе.

Хепу поднял лампу.

Линия оказалась не царапиной.

Щелью.

— Кахем.

Он не обернулся от Ремени.

— Что?

— Мне нужен тонкий нож.

Он бросил мне маленький кинжал рукоятью вперёд. Я поддела край борта. Дерево сопротивлялось. Потом щёлкнуло.

Изнутри выпал маленький предмет.

Не ключ.

Костяная рыбка.

Такая крошечная, что поместилась бы на ладони ребёнка. На боку — два знака: солнце и тень. На хвосте — едва заметная насечка в форме узла.

Ремени резко поднял голову.

Кахем тут же прижал меч сильнее.

— Вот он, — сказала я.

Раэм подошёл ближе.

— Это ключ?

Ремени смотрел на рыбку так, будто она была не костью, а живым существом.

— Иари должен был отдать её Сену, когда тот перестанет бояться темноты.

— Для чего?

— Для игры.

— Не лги.

Ремени вздохнул.

— Игра называлась «кто держит мою тень». Один ребёнок закрывает глаза, второй прячет рыбку. Потом первый ищет по тени, не глазами. Так учатся различать свою тень и чужую.

Мурашки прошли по коже.

Иари учился отличать чужую тень.

И успел понять, что его собственная — уже не его.

— Почему она нужна вам? — спросила я.

Ремени молчал.

Я сжала рыбку.

Она была тёплой.

Не от руки. Слишком тёплой для кости.

В комнате у ложа шевельнулась тень.

Кахем увидел и выругался.

Тень не принадлежала никому.

Она лежала под столом, но лампа стояла так, что тени там быть не должно.

— Не двигайтесь, — сказал Хепу.

Поздно.

Ремени вдруг прошептал:

— Сену, где твоя тень?

Тень под столом дрогнула.

Я сжала рыбку крепче.

Где-то далеко, в другой комнате, Сену закричал.

Не громко.

Но я услышала.

Как мать слышит ребёнка через стену.

Как врач слышит монитор, которого здесь нет.

Как чужое тело слышит чужую вину.

— Сену! — выдохнул Раэм.

Ремени сказал:

— Видите? Ключ уже помнит дорогу.

Раэм бросился к двери.

Я рванулась следом, но Ремени вдруг засмеялся.

Тихо.

Почти горько.

— Если уйдёте, не узнаете, как закрыть.

Я остановилась.

Раэм тоже.

Вот в этом и была ловушка.

Сену кричал.

А человек, который знал, как его удерживают, стоял здесь.

— Как закрыть? — спросила я.

Ремени посмотрел на рыбку в моей руке.

— Отдать ключ тому, чья тень ещё своя.

— Сену?

— Нет.

— Тогда кому?

Он медленно перевёл взгляд на Раэма.

— Отцу.

Раэм побледнел.

— Что?

— Дети открывают тень тому, кому доверяют. Иари доверял тебе, но ты стоял далеко. Сену доверяет ей, — он кивнул на меня, — потому что она держит его за руку. Но имя царского ребёнка закрывается не рукой лекарки. Оно закрывается кровью отца.