Книга Избранная, страница 89 – Василиса Мельницкая

— Может, суд учтет…

— Какой суд, Яра? Он эспер. Смена приоритета — уже приговор. В этом правиле нет исключений. Иначе приговорят нас всех. Люди слабее, но их больше. Напуганная толпа страшнее любого оружия.

— А для Чеславы Головиной… есть шанс? — спросила я. — Может, она знала, что император — перерожденный. Потому и пыталась его убить.

— Если бы знала, сказала бы об этом. У нее не было доказательств. Только подозрения и жажда мести. Яра, из-за ее действий погибли невинные люди.

— Может, императрица связала ее клятвой о неразглашении? Или даже такой, как та, что Сергей Львович дал отцу? — настаивала я.

Так хотелось хоть какого-то облегчения для Вени. Если его мать помилуют или ослабят режим, он будет счастлив.

— Яра, ты устала. — Александр Иванович взглянул на меня с жалостью. — Иначе сама сообразила бы, что Головина считала императора виновным в смерти дочери. А виновата была императрица, вернее, ее чокнутый брат. Амалия не желала смерти мужу. Нет, Чеслава Головина — единственная глава того мятежа. И наказана она справедливо.

— Жаль… — пробормотала я.

— Но Головину снова будут допрашивать, — добавил Александр Сергеевич. — Выяснят наверняка, давала ли она какие-то клятвы. И на постороннее внушение вновь проверят. Все же она связана с делом императорской семьи и как мать одной из жертв, и как мстительница.

— А когда вернется Сава? — спросила я, чувствуя, что меня вот-вот выставят из кабинета.

— Уверена, что вам сейчас нужно видеться?

— Из-за того, что я жена Разумовского? Но это фиктивный брак, и Сава об этом знает.

— Знать и чувствовать, Яра… не одно и то же. К тому же, ты жена императора.

— Разве Разумовского коронуют? — удивилась я. — Он и сам этого не хочет.

— Это формальность. Кстати, тебя надо спрятать.

— Чего?

— Того, — отрезал Александр Иванович. — Некогда мне тебя охранять, и доверить некому, людей и без того не хватает. Ты же понимаешь, что становишься объектом охоты, как только новость о незаконности брака Всеслава и Амалии будет обнародована?

— Ой, впервые, что ли… — проворчала я.

— Не впервые, — согласился Александр Иванович. — Только теперь князя Разумовского не будет рядом. Так что, давай-ка обратно к ведьмам. Самое безопасное для тебя место. Глафира позаботится о твоей безопасности. К тому же, там Иван. Михаил. И Вениамин туда просился. Вот я вас туда и отправлю разом. И Матвея забирай.

— Он же не вещь, чтобы его забирать…

— Яра, не вредничай. Территорию школы не покидать, это приказ. И знай, я б тебя в камере запер, по соседству с Разумовским. Так надежнее.

И я вновь оказалась в Кисловодске, в доме Глафиры, к огромной радости Вани. Веня сразу куда-то сгинул, даже не попрощался. Матвей вернулся к Мишке. Вернее, к Кате. Ее дворцовые дела не коснулись, она все еще проходила практику в санатории.

Алевтина Генриховна, как глава Ковена, находилась в Санкт-Петербурге. И это хорошо, потому что я не вынесла бы расспросов о Разумовском.

Я ни с кем не хотела о нем говорить. И никто из друзей не затрагивал болезненную тему.

Глафира ответственно отнеслась к заданию обеспечить мою безопасность. Она не позволяла мне покидать территорию школы, даже в гостевой дом не отпускала. Мальчишки и Катя приходили ко мне в гости по очереди.

К слову, школа почти опустела. Отстающие ведьмочки сдали экзамены, отправились на каникулы. Мне никто не докучал.