Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 75 – Юлия Правдина

Мы выиграли этот раунд. Не уничтожив врага, а доказав свою правоту тем, что было важнее всего – любовью к своему делу и умением делиться этой любовью с другими. И глядя на улыбающиеся лица людей, держащих в руках частичку моего «Сада», я понимала – это была самая важная победа из всех возможных.

Три дня, прошедшие после презентации, ощущались как густой, сладкий мед после горького лекарства. Лавка «Сад Вайды» превратилась из тихого убежища в место паломничества. Теперь сюда приходили не только за цветами, но и за «теми самыми открытками» и «волшебными зверюшками». Казалось, весь город решил лично убедиться в чуде, слухи о котором разнеслись со скоростью весеннего ветра.

Я едва успевала упаковывать покупки, принимать комплименты и отбиваться от расспросов о «секрете оживающих игрушек». Открытки, к моему и Каевому удивлению, разлетелись в первую же неделю, и гравер, вдохновленный успехом, уже работал над новым тиражом. Деревянные фигурки Генри тоже не залеживались – их раскупали как изысканные безделушки для детей и даже для взрослых, находивших в них некое «умиротворяющее очарование».

Успех был ошеломляющим, финансово – более чем стабильным, и морально – исцеляющим. Каждый одобрительный взгляд, каждая улыбка покупателя были кирпичиком в стене, которую я выстраивала против тени своего прошлого. Даже Лидия внутри меня, обычно скептически настроенная, начала оттаивать, с удовольствием подсчитывая выручку и строя планы по расширению ассортимента. «Могла бы и в прошлой жизни попробовать, – ворчала она мысленно, – но нет, все цветы да цветы...»

Кай стал не просто моей эмоциональной опорой, а полноправным партнером. Он взял на себя все переговоры с поставщиками бумаги и краски, вел учет заказов и с присущей ему дотошностью выстраивал стратегию нашего маленького «имперского» роста. По вечерам, когда лавка пустела, мы сидели за столом, заваленным эскизами и счетами, пили чай и строили планы. Мы говорили о том, чтобы нанять помощницу, ведь я физически не справлялась с возросшим потоком клиентов. Мы мечтали вслух о той самой теплице в глубине двора, где можно было бы выращивать цветы круглый год. В этих разговорах не было страха, только радостное, уверенное планирование будущего.

Однажды утром, разбирая почту – а теперь мне, как владелице известного заведения, начали приносить письма – я наткнулась на конверт из плотной, дорогой бумаги с оттиском герба, который мне был слишком хорошо знаком. Герб дома Ленстер. Руки задрожали, и сладкое ощущение успеха мгновенно испарилось, сменившись леденящим душу предчувствием.

— Кай, – позвала я, и голос мой предательски дрогнул.

Он подошел, взглянул на конверт и нахмурился.

— Хочешь, я прочту? – предложил он мягко.

Я покачала головой. Бегать от этого было бесполезно. Конверт был вскрыт аккуратным движением ножа для бумаги. Внутри лежал единственный лист, исписанный острым, энергичным почерком моей «матушки».

«Дорогая дочь, – начиналось письмо, и это обращение уже заставило меня скривиться. – До нас дошли вести о твоих… коммерческих успехах. Позволь поздравить. Разумеется, мы не одобряем метод, которым ты их добилась, выставив на посмешище собственную семью. Однако, признаем, упорство и находчивость – качества, достойные уважения. Скандал, устроенный тобой, нанес урон репутации нашего Дома. Но всякий урон можно возместить. Ты доказала, что обладаешь деловой хваткой. Отец считает, что подобный талант не должен пропадать впустую. Он готов предложить тебе сделку. Вернись в лоно семьи, и мы найдем тебе… подобающее применение твоим способностям. Ты получишь статус, защиту и возможности, о которых твоя лавочка не может и мечтать. Подумай. Не отвечай сгоряча. Твой отец не привык, чтобы его предложения игнорировали.