Книга Восстанавливая равновесие, страница 101 – Айрин Серпента

Важный дворецкий с поклонами проводил их к хозяйке дома. Диандра встретила потенциального зятя в блеске своих драгоценностей, самомнения и красоты. Сочетание умопомрачительное. Во всяком случае, Штольца, привыкшего к элитным женщинам, оно сбило с ног. Чаепитие из веджвудского фарфора, с крохотными сандвичами с огурцом – по два на брата, но ведь не жрать он сюда приехал! – протекало очень мило. Диандра не знала немецкого языка, но за её спиной маячил бледный молодой человек, которого она называла Игнасиус, он и переводил слова Хайнса на греческий. Величественно выслушав комплименты в свой адрес, Диандра приняла подарок – усыпанный бриллиантовой крошкой браслет, выслушала отчёт о финансовой состоятельности просителя руки её дочери. Дала позволение ухаживать за Надин, дату помолвки обещала согласовать с дочерью, хотя Штольц больше одобрил бы конкретику. Он собирался настаивать, маленькая ручка Надин остановила его. Глаза, сияющие звёздами в полночном небе, губы цвета кораллов шепнули «Скоро!», суля ему рай. Штольц вновь впал в нирвану.

В гостиную тенью скользнула служанка.

— Госпожа, для вашего гостя принесли письмо.

— Кто? – Хайнс вскочил.

Надин мило надула губки, её мать неодобрительно покачала головой, однако до Штольца не дошло, сколь сильно он нарушил этикет. Первое и единственное слово принадлежало хозяйке дома.

Служанка испуганно таращила глаза.

— Какой-то тощий парень, вроде курьер.

Штольц вырвал из её рук конверт.

— Никто не знает, где я… – распечатал его, раскрыл лист. – «Милый брат, спешу сообщить тебе о нашем скорейшем возвращении».

И тут Хайнс Штольц завизжал. Почерк принадлежал Лорне Гедлер.

Конечно, ни одна из этих великосветских дурёх не поняла смысла полученного им письма. Диандра просто разгневалась, на шипящем своём языке приказав дочери выставить жениха вон и не принимать в доме, вплоть до возвращения в разумное состояние. А браслетик-то с бриллиантами не вернула, красивая вобла! Надин погасила звёздочки своих глаз, поджала губки и проводила Хайнса до двери с выражением оскорблённой монашки, у которой спросили о цвете её трусов. Секретарь маячил в шаговой доступности, на случай, если безумный гость надумает поцеловать госпожу Надин. Штольцу было не до поцелуев. Откуда это письмо? Возможно ли, что Лорна его написала давно, до той поездки, в которой она погибла вместе с мужем, а кто-то сейчас нашёл и решил подшутить над ним, Штольцем? В таком случае это могла быть Бриттен, она одна. Но ведь девчонке не известно, что гибель родителей была запланирована. Он ей покажет, как шутить с дядюшкой!

Хайнс вернулся домой – а там новый сюрприз. Бриттен уехала. Дворецкий, в обязанности которого входило не выпускать девчонку без визы дяди из дома, растерянно продемонстрировал записку с его подписью. «Привезти девочку Гедлер ко мне, адрес у водителя. Штольц». Он даже не поленился якобы прислать за Бриттен автомобиль – чёрный «крайслер» с испачканными грязью номерными знаками. Хайнс растерялся – как наказать дворецкого, которого он год натаскивал подчиняться безоговорочно воле хозяина? И заявлять ли в полицию о похищении Бриттен?

Махнул, в конце концов, рукой на то и на другое. Потребуют за девчонку выкуп – тогда подумает. А может, и лучше, если её убьют чужими руками. Какой от неё прок? Надин не потерпит в доме конкурентку, даже если вроде бы сдружилась с ней. Это ж оплачивать племяннице пансион до совершеннолетия, потом отчитываться в управлении её имуществом. Пусть лучше её… убьют. Прости своего дорогого дядюшку, малышка Бриттен.