Книга Восстанавливая равновесие, страница 99 – Айрин Серпента

А в воскресенье долгожданное письмо пришло. Состояло оно из двух строчек: «Я люблю мою новую подругу Бриттен. А мой друг всё время думает о ней. Чери».

Бриттен Гедлер ван Нек не потребовалось много времени, чтобы догадаться – Черил опасается, что дядя имеет доступ к её почтовому ящику. На всякий случай сменив пароль, она сообщила на указанный адрес: «Я совершенно свободна в своих действиях и не могу больше ждать. Дяди Хайнса дома совсем не бывает, он устраивает свою свадьбу. За мной присматривать некому. SOS!»

Она получила ответ уже через час. «Терпение – добродетель, особенно сейчас. Пожалуйста, потерпи. Осталось немного. Люблю тебя. Х.»

Если б письмо было настоящим, бумажным, Бриттен долго плакала бы над ним, а потом спрятала под подушку. Но распечатывать его она не решилась. Только выучила наизусть, прижимая к груди фотографию брата. В авторстве Бриттен не сомневалась, наоборот, будь письмо полным нежностей, она бы не поверила, хотя и очень хотелось. Брат был сух в словах, но он написал, что любит её. И Бриттен последовала его совету – ждать, пока придёт её очередь.

Миллионер, коллекционер и владелец отелей оказался полным ботаником. До предела зализанные назад светлые волосы, очки с толстыми стёклами в прямоугольной оправе, всё время сощуренные глаза и – Господи Боже мой! – костюм из твида. То ли «косил» под англичанина, им доверия всегда больше, то ли все скандинавы такие чудаки. Говорил сухо, злым, отрывистым голосом, рядом крутилась переводчица. Тоже весьма странная особа, с двумя коротенькими тугими косичками, рожками торчащими кверху, шепелявящая и хихикающая не к месту. Швед – или финн, кто его разберёт? – загорелся энтузиазмом при виде коллекции, хотя Хайнс даже не дал горничной протереть фигурки от пыли перед визитом, боялся, что дура разобьёт. Миллионер заохал, начал сыпать невнятными словами, содержащими в себе, похоже, количественные числительные. Девица старалась осадить работодателя, тот отпихивал её… цирк, да и только! И странная парочка. Отчего-то Штольцу, абсолютному лингвофобу, показалось, что препирались они на разных языках.

Ещё бы. Собираясь изображать эксцентричного миллионера и его секретаршу, Эрик Берндт и Черил, разумеется, не подумали, что родные языки у них разные. В результате Берндт сыпал норвежскими именами богов и ругательствами, Черил утихомиривала его греческими поговорками.

— Миллион долларов за всё! – наконец выдал конкретное предложение коллекционер.

Дураком в денежных вопросах Хайнс Штольц не являлся. Он вступил в торг.

— Восемь. Полагаете, я не знаю ценности коллекции моего зятя? – на самом деле, он её знал. Два оценщика, независимо друг от друга, вынесли вердикт «ерунда полная, хаотичное собрание мусора разных эпох». Но почему бы не поторговаться с идиотом?

Девица охнула, прикрыв рот ладошкой, задёргала шефа за рукав. Глаза того стали совершенно безумными.

— Я хочу это! Хочу! – начал он почище мартовского кота, хватая то одну, то другую из фигурок. Штольц бдительно наблюдал, чтобы чокнутый миллионер не вздумал припрятать какую из них в карманы.

Девушка показала четыре пальца.

— Столько – и конец.

Штольц захлебнулся от жадности. Нет уж, герр миллионер, всё только начинается! Ваши счета стонут от переизбытка на них денег, а вашим мозгам нужен хороший урок!