Книга Чужестранка, страница 210 – Диана Гэблдон

Он отпустил и отступил на шаг; глаза у него сверкали.

— Шлюха с гнилым языком! Не смей со мной так разговаривать!

— Я буду разговаривать, как хочу! Не тебе мной командовать!

— Ясное дело, не мне! Ты ведешь себя как тебе вздумается, плевать ты хотела, что от этого страдают другие, упертая эгоистка!

— Это все твоя проклятая гордость! – крикнула я. – Я спасла нас обоих от дезертиров тогда на поляне, и ты не можешь этого пережить. Что, неправда? Ты там стоял как столб! Если бы у меня не оказалось кинжала, быть нам обоим мертвецами.

Пока я не произнесла это вслух, мне и в голову не приходило, что я злюсь на него, потому что он не защитил меня от дезертиров. В более уравновешенном состоянии я вряд ли бы так подумала. Я сказала бы, что это не его вина. Сказала бы, что, к счастью, у меня был кинжал. Но теперь я осознала что – справедливо это или нет, разумно или не очень, – защитить меня было его обязанностью, и он с ней не справился. Возможно, и он испытывал то же самое.

Он стоял и смотрел на меня, переполняемый эмоциями. Когда он заговорил, голос у него был негромкий и дрожащий от волнения.

— Ты видела столб во дворе форта?

Я молча кивнула.

— Меня привязали к этому столбу, привязали, как животное, и хлестали плетью до крови. До самой смерти я буду носить на себе эти рубцы. Если бы сегодня днем удача не улыбнулась мне, такая порка – самое меньшее, что меня ожидало бы. Скорее всего, меня сначала отхлестали бы, а потом повесили.

Он с трудом сглотнул и продолжал:

— Я это знал и ни секунды не раздумывал, перед тем как отправиться туда за тобой, хоть мне и приходило в голову, что Дугал может быть прав. Ты знаешь, как я заполучил оружие?

Я покачала головой; гнев мой постепенно мерк.

— Я убил часового у стены. Он успел выстрелить в меня – вот почему пистолет оказался незаряженным, – но промахнулся, и я убил его кинжалом и оставил кинжал у него в груди, когда услышал твой крик. Я убил бы еще дюжину, чтобы спасти тебя, Клэр. – Голос у него дрогнул. – Когда ты закричала, я кинулся к тебе с незаряженным пистолетом и собственными руками в качестве оружия.

Джейми говорил теперь немного спокойнее, но в глазах по-прежнему горели боль и гнев.

Я молчала. Расшатанная ужасом встречи с капитаном Рэндоллом, я даже не думала о том, какая отчаянная смелость понадобилась Джейми, чтобы прийти за мной в форт.

Он отвернулся, опустив плечи.

— Ты права, – проговорил он тихо. – Да, ты совершенно права.

Гнев исчез, он говорил таким тоном, какого я у него никогда не слышала, даже в моменты физической боли.

— Моя гордость ранена. А гордость – это почти единственное, что у меня есть.

Он протянул руки и уперся локтями в покрытый грубой корой ствол сосны, а потом опустошенно уронил голову на предплечья. Голос звучал так тихо, что я едва разбирала слова:

— Ты выворачиваешь меня наизнанку, Клэр.

Нечто похожее случилось и со мной. Я подошла к нему. Он не двинулся, даже когда я обвила его талию руками и прижалась щекой к сгорбленной спине. Рубашка насквозь промокла от пота, вызванного эмоциями; он дрожал.

— Прости меня, – сказала я. – Пожалуйста.

Он повернулся ко мне и крепко обнял. Я почувствовала, как дрожь мало-помалу утихает.

— Я прощаю, милая, – пробормотал он через некоторое время, прижавшись губами к моим волосам.