Книга Маневр пустого города, страница 281 – Юнь Хуянь

Несколько десятков лет закалки превратили его в человека исключительно прямого и честного, в работе он не допускал ни малейшей оплошности, в жизни был требователен к себе и неизменно строго придерживался правил – даже качая мышцы груди и пресса в спортзале, всегда выполнял комплекс из одних и тех же упражнений без малейших вариаций. Что касается любви, то нельзя сказать, что он понимал ее как прекрасное чувство, для него она скорее была испытанием на прочность: если любишь кого-то – люби до конца, нужно только подождать, и цветы распустятся.

Однако, если на извилистой горной дороге упорно двигаться по прямой, результат может быть только один – неизбежно упадешь и переломаешь все кости. Ян Бин не стал исключением, и к тому же чем тверже тело, тем легче оно разлетается на кровавые клочья при столкновении с реальностью. На работе он отказывался от красных конвертов, отказывался от комиссионных, отказывался снимать репортажи о фейковых новостях. Начальники с одной стороны хлопали его по плечу, хвалили за верность партийным принципам и призывали всех сотрудников телеканала следовать его примеру, а с другой – постоянно препятствовали его продвижению по службе. В жизни он на дух не переносил все эти бесконечные банкеты, сборы на подарки, визиты к родственникам, налаживание связей с нужными людьми – в итоге, дойдя до предела, он окончательно разорвал все контакты с друзьями и родными, и когда этот великан шел по улице, даже бездомные собаки не хотели приближаться к нему. С личной жизнью у него все обстояло еще печальнее: женщина, в которую он был влюблен двадцать лет, овдовела, но так и не проявила к нему никакого интереса, да еще и познакомила его со своей двоюродной сестрой. Разумеется, скорее всего, она действовала из лучших побуждений, не желая, чтобы он оставался в одиночестве, но он воспринял ее поступок не только как окончательный отказ, но и как чудовищное оскорбление его долгой и преданной любви…

Несколькими месяцами раньше он приехал в провинцию А делать репортаж о благотворительном фонде «Любящие сердца», там ему был оказан радушный прием, постоянно и настойчиво угощали вином. Он перебрал, во хмелю вспомнил все свои жизненные проблемы и неурядицы и невольно разрыдался; с трудом держась на ногах, он добрался до своего номера в гостинице, где обнаружил в своей постели красивую сексуальную девушку… Только после он узнал, что она несовершеннолетняя, но сожалеть о случившемся было уже поздно.

Вечером того дня, когда он вернулся в Пинчжоу, он пришел на берег Далинхэ, сел на сырой и пропахший рыбой песок и, глядя на расстилающуюся водную гладь перед собой, вспоминал перипетии своей жизни, сорок с лишним лет, вычерченные по линейке, вспоминал те впустую потраченные годы, упорство и твердость, приведшие к провалу, вспоминал ту юную красавицу и внезапно осознал, что гнев, клокочущий у него внутри, сродни обиде девственницы, лишенной невинности, и чем больше он думал об этом, тем смешнее ему становилось. Внезапно он крикнул катящимся волнам Далинхэ: «Ян-Болван!». Всю жизнь он терпеть не мог свое прозвище, а сейчас от этого крика на душе у него стало так радостно, так спокойно. Тогда он встал и крикнул еще раз, чувствуя, как часть тяжелой и твердой чешуи отвалилась от его тела, и ему тотчас же стало немного легче, он невольно улыбнулся и крикнул снова – отвалился еще кусок чешуи, стало еще чуть легче, и он снова улыбнулся… Когда он накричался и его тело оказалось полностью свободным от панциря, его охватило радостное ликование, будто бы он родился вновь, и от радости из глаз хлынули слезы.