Книга Маневр пустого города, страница 283 – Юнь Хуянь

Затем он со всех ног побежал обратно в ресторан и продолжил обед с Юань Шуйжу. Поскольку Ян Бин выглядел абсолютно спокойным, она ничего не заподозрила, а полиция, проводя расследование, не слишком старалась вникать в детали, а рубила только толстые ветви и собирала большие листья и с самого начала исключила его из круга возможных подозреваемых как «отсутствовавшего в больнице». К тому же Хань Шуанцзян по его указанию строго запретила Мяо Сяоцинь рассказывать об этом еще кому-либо, поэтому никто не смог обнаружить связь между убийством Ли Хэцин и детьми, находящимися на отделении интенсивной терапии.

Несмотря на это, несколько дней после убийства он жил как пуганая ворона, каждую ночь ему снился кошмар, как на его запястьях защелкиваются наручники, всякий раз, когда в дверь его квартиры стучался курьер, он готов был выпрыгнуть из окна… Но постепенно все поутихло, и тогда он отважился подняться на второй этаж, где, кивнув полицейскому, охранявшему место преступления, вошел в комнату отдыха и при помощи сильной кислоты вытравил злополучную надпись, из-за которой на его руках теперь была кровь.

В благотворительном фонде «Любящие сердца» догадались о том, кто убил Ли Хэцин, и еще сильнее давили на него, но, поскольку после случившегося к детям на отделении интенсивной терапии были приставлены двое сотрудников полиции, задача существенно усложнилась. «Любящие сердца» переложили на Ян Бина всю ответственность и заявили: если он откажется помочь им избавиться от этих детей, то обо всех его преступлениях станет известно широкой общественности.

Если подумать, человеческая жизнь правда странная штука: зачастую вспоминаешь о том, что надо бы натянуть поводья, только когда твой конь уже летит с обрыва в пропасть, но никак не раньше. Когда люди из фонда «Любящие сердца» впервые разыскали его и начали шантажировать видеозаписью с Хань Шуанцзян, еще можно было прийти с повинной; когда обнаружили надпись, сделанную Мяо Сяоцинь на доске, еще можно было, стиснув зубы, сознаться в своем проступке – в худшем случае этот скандал навечно покрыл бы несмываемым позором его доброе имя; но после убийства Ли Хэцин все пути назад оказались отрезаны… Раз уж ступил на борт пиратской джонки, то держись подальше от берега!

Он решительно взялся за планирование преступления. Как и говорил Лао Чжан, благодаря многолетней работе в детской больнице Ян Бин как свои пять пальцев знал, какими ресурсами располагает отделение неотложной помощи и как там организованы рабочие процессы; еще лучше он был осведомлен о распределении сил полиции на время проведения торжественной церемонии в новом районе и способах реагирования, предусмотренных на случай экстренных ситуаций, поэтому был абсолютно уверен в своем плане.

Для успешного осуществления задуманного он обзавелся телефоном с «космической картой»^[72] и отправил СМС своей сообщнице Хань Шуанцзян, велел сразу же докладывать ему о возникновении непредвиденных ситуаций, а о последнем пункте плана ей, разумеется, знать было совершенно незачем… Он никак не мог предвидеть, что на полпути вдруг как из-под земли появится этот старик-уборщик! Он буравил Лао Чжана взглядом, полным ненависти: этот ничтожный человечишка, на которого он всегда смотрел, как на муравья, раз за разом срывал его планы и в итоге расстроил весь замысел – как же он ему отвратителен! А еще сильнее он ненавидел его за то, что своим рассказом Лао Чжан попал в самую точку, разгадал каждый из его обманных ходов, каждый шаг, каждую мысль, будто бы весь вечер невидимым шел у него за спиной, словно бесплотный дух следил за каждым его жестом, каждым движением, а он этого даже не почувствовал!