Книга Стать хищной птицей, страница 141 – Кира Брайан

Сокол вошел в светлый и просторный коридор, из которого открывался вид на кухню и гостиную. В доме стояла гробовая тишина, и было слышно лишь стук сердца и треск дров в камине, что находился в гостиной. Сокол вытащил пистолет из кобуры и медленно пошел вдоль стен, ожидая нападения с любой стороны. Но со всех сторон подступала только тяжелая тишина, что давила сильнее любого шума. Сокол заглянул на кухню. Чисто и пусто. Повсюду было чисто и пусто, и лишь треск дров создавал видимость, что в доме кто-то живет. Казалось, будто время поставили на паузу и выжидают, когда его включить, чтобы застать Сокола врасплох. В комнатах стоял такой сумрак, будто созданный специально для судьбоносной встречи. Сокол ступил на порог гостиной, и половица предательски скрипнула. В комнате напротив прохода, у самой стены стоял камин, напротив которого в кресле сидел мужчина. Он не обернулся на звук, а лишь слегка повел головой. Соколу не нужно было заглядывать ему в лицо, чтобы знать, кто это. Сомнений не оставалось, хотя бы из-за манеры поведения. Это Гуров, самоуверенный, непринужденный и в меру отстраненный. Он вернулся в прежнее положение, не отрывая взгляда от огня. Языки пламени обвивали поленья и превращали их в тлеющие угольки. Огонь был послушен, не позволял себе лишнего и поглощал лишь то, что ему дозволено. Но если огню дать чуть больше воли, то он уничтожит все вокруг, включая своего хозяина.

— Я даже позволил себе наглость. Усомнился, явишься ли ты. – Гуров перекинул руку через спинку кресла и посмотрел на Сокола.

Внутри бушевали едкое пламя, что так долго теплилось внутри гниющего сердца. Сокол убрал пистолет обратно и медленными шагами подошел к Гурову. Он ожидал нападения, обороны со стороны противника или хотя бы надеялся произвести эффект неожиданности. Но Гуров ждал его. Ждал, сидя у камина в полном одиночестве. Это было похоже на изощренный способ издевательства или игру, которая только сильнее разжигала злобу.

— Щенок, да ты окреп, стал цепным псом из нелюдимой бродяжки. – Гуров медленно похлопал в ладоши. – Похвально.

— Раз ждал меня, то представляешь, зачем я здесь. – Сокол достал из рукава нож, что раньше принадлежал человеку Гурова. – Как там говорится? Глаз за глаз?

— Все верно. – Он улыбнулся. – Хотя, наверное, глупо считать, кто кому сколько должен. Моих людей ты хорошенько покромсал.

— Ты мою семью разрушил. – Сокол поморщил нос. – Правда думаешь, что глупо?

— Хотел было сказать про мои упущенные годы. Да смотрю, моя каторга не только мне пыткой была. Выжидал, высчитывал. – Гуров поднялся с кресла и повернулся лицом к Соколу. – Я тоже скучал. – Он развел руки в стороны, а после рассмеялся.

Во время их первой встречи Гуров был чуть выше Сокола, шире в плечах и пугал одним своим видом и голосом. Сейчас же он уступал в размерах Соколу после стольких лет. Черты лица были все еще узнаваемы, но светлые волосы окрасила седина, а острые черты лица смягчились под морщинами. Сокол больше не чувствовал страха, остались лишь злость и разочарование. Раньше Гуров был похож на Змея Горыныча, чьи головы исторгали пламя и внушали ужас. Теперь он напоминал скорее Кощея Бессмертного: сухого, усталого, но все еще желающего подразнить Сокола. Но Сокол слишком долго гнался за уткой, в которой скрывалась игла с кощеевой жизнью.