Книга Стать хищной птицей, страница 164 – Кира Брайан

Выругавшись, мужчина открыл дверь. Он был невысокого роста, с широким лицом, но худощавого телосложения. На голове уже появились залысины, но седина еще не тронула волосы. Он настороженно выглянул из-за двери, а после того, как встретился взглядом с Ласточкой, немного расслабился. Ровно до того момента, пока Сокол не раскрыл с силой дверь, заставляя мужчину выпасть из своей квартиры на лестничную площадку. Он распахнул свои глаза и пытался изо всех сил разобраться в происходящем, ища в лицах Сокола и Ласточки подсказки. Подсказок не было. Сокол ударил ботинком мужчину в живот, и тот протяжно застонал. Ступней он прижал чужую голову к холодному бетону и заглянул ему в лицо.

— Кто вы?! Что происходит?!

— Люди Гурова убили моих людей. Сейчас настал мой черед убирать его людей. – Сокол усмехнулся. – Ты первый в моем списке, Тыква.

Свое прозвище мужчина получил за умственные способности. Он был информатором или же просто самым смышленым в группировке. Чаще всего именно он помогал Гурову составлять план действий, чтобы все срабатывало ровно так, как было нужно. Вначале Гуров говорил: «Хорошо у тебя тыква варит, Григорий Сергеевич», а после это и вовсе сократилась до: «Ну ты и Тыква». Тыква редко появлялся на стрелках, а чаще переговаривался лично с Гуровым, оставляя всю грязную работу остальным. Но как только Гурова начали судить, Тыква первым сбежал из города, а впоследствии и из страны. Когда все закончилось, Сокол узнал, что по какой-то причине Григорий Сергеевич вернулся в свой старый дом, но так и не был осужден. Больная голова парня решила, что любой человек, даже косвенно связанный с убийством его семьи, заслужил правосудия. И если этим не занялся закон, то займется сам Сокол.

— Я не имею к этому никакого отношения! Я не трогал ваших людей, а с Гуровым уже давно не работаю.

— А больше Гуров ни с кем не работает. – Сокол пожал плечами. – Только это тебе никак не поможет.

Сокол сильнее прижал голову мужчины к холодному бетону, а перед самым лицом поставил нож на лезвие. Нож противно лязгнул о бетонный пол, и мужчина зажмурился. Но Сокол хотел, чтобы Тыква видел его, чтобы понимал, за какие грехи будет расплачиваться. Он прикрикнул на мужчину, заставляя его открыть глаза. Соколу нравилось видеть страх обидчика и выступать в роли Бога, который определяет цену, что придется заплатить. Цену он готов был назначить, но вот осуществить расплату – еще нет.

— Сокол! – Ласточка прикоснулась к его плечу. – Оставь его. Посмотри, он и так жалок без твоих угроз. И живет он бедно.

Сокол заглянул в квартиру. Самая простая однушка, где обои шли пузырями, а стол без ножки опирался на тумбочку. Квартира и правда была не похожа на жилье того, кто работал с Гуровым. Он рассчитывал увидеть за дверью дерзкий шик и богатства, которые только сильнее разожгут ненависть в душе. Но квартира Григория Сергеевича едва была лучше здания, в котором уже несколько месяцев ютились Сокол и Ласточка.

— Ты предлагаешь щадить каждого упыря за бедную жизнь? – Сокол, нахмурившись, обернулся на Ласточку. – У нас даже такого жилья нет.

— Хочешь меня в этом обвинить? – Она вздернула брови. – Не я обещала нам до зимы найти дом.

— Есть еще время, – прошипел Сокол сквозь зубы.

— Тебе станет легче, если ты убьешь его? – Ласточка положила руку на плечо Соколу. – Будет легче, если мы убьем их всех?