Книга Стать хищной птицей, страница 165 – Кира Брайан

— Не знаю я, от чего мне станет легче! – Сокол отошел от мужчины и спустился на пролет вниз, пряча лицо в руки. – Лучше бы один пошел, чем тебя, такую сердобольную, брать.

Он злился на то, что не может получить расплату за собственную боль. Почему кто-то продолжает жить обычную жизнь, когда они вынуждены выживать из-за чьего-то проступка? Сокол изо всех сил желал переложить это колючее чувство вины на кого-то другого, хотя бы в собственной голове. Но, как ни крути, Дрозда убили только из-за него. Только из-за Сокола они потеряли двух членов семьи, и как бы Сокол ни злился на всех вокруг, на самом деле он ненавидел только самого себя.

— Пойдем отсюда. – Ласточка тихо подошла к нему. – Оставь человека. Пойдем.

Сокол поднял на нее измученный взгляд и едва заметно кивнул. Ласточка взяла его под руку, и они пошли вниз по лестнице, оставляя Тыкву позади. Скорее всего, он был этому только рад. Ласточка облегченно выдохнула. Это был второй человек, которого она уговорила Сокола не убивать. Что не давало ей покоя, так это то, что часа расплаты ждет Бульба. Сокол сел на лавку у подъезда и закурил, часто вдыхая дым. Он надеялся, что присутствие Ласточки рядом поможет настроиться на нужный лад, но в итоге все шло, наоборот, не по плану. Это его злило и расстраивало одновременно.

— У нас на очереди Бульба. Уж про него ты не скажешь, что он не виноват? – Сокол язвительно покосился на Ласточку.

— Я не пойду. – Она опустилась рядом. – К нему без меня.

— Тебе жаль его? – Сокол нахмурился и посмотрел на Ласточку. – Ты в своем уме?

— Жаль. – Ласточка опустила взгляд и посмотрела на носки кроссовок. – Но не пойду я не из-за этого, – она снова взглянула на Сокола. – Я боюсь, что не захочу отговаривать тебя и сделаю это сама. Поэтому даже не заставляй.

Сокол долго глядел на нее, а после оперся спиной о лавочку и посмотрел на небо. Оно было серым, затянутым густыми тучами, но, даже несмотря на это, дул теплый ветер, что словно сбежал из лета и решил оставить свой след в осени. Сокол выпустил едкий дым и потушил сигарету. Он понимал, что эта напускная смелость приходит, только когда Ласточка рядом. А кто он без нее? Рядом с ней он становился тем бесстрашным защитником, последователем Филина, и можно было без задней мысли вестись на ее уговоры, делая вид, что это одолжение, а не самое явное желание. Без Ласточки Сокол сам бы забился в угол и разрыдался от беспомощности. Без Ласточки Сокол не был героем, а превратился бы в самого обычного человека, который в восемнадцать лет вынужден был стать жертвой обстоятельств.

— Я привык к твоей компании, – Сокол пожал плечами и поднялся с лавочки. – Не бойся, ты же сильная девочка.

Ласточка подняла на него взгляд, полный злобы и обиды, но так и не решилась вступить в перепалку. Иногда ей казалось, будто он специально выводит ее из себя, хочет разозлить, чтобы она отреклась от своих слов всегда быть рядом. Он умело балансировал на тонкой грани, оставляя Ласточку в этом подвешенном состоянии. Сокол словно проверял, насколько хватит ее выдержки, чтобы потом обиженно крикнуть, что она лгунья и предательница. А после этого пуститься во все тяжкие и расторгнуть сделку и со своей стороны.

К лавочке подъехала машина, и стекло опустилось. Из окна высунулся мужчина, что брал показания у Сокола по делу Гурова – Красиков Роман Иванович. Он окинул их взглядом и кивком поздоровался, а после строго посмотрел на Сокола.